Потом они поиграли в салки и в бадминтон.

– В одиннадцать часов Рай заявила:

– У меня есть объявление. Мы с Марком придумали, какой будет сегодня обед. Мы сами пойдем и все приготовим. Нет, правда, мы приготовим несколько особых блюд. Скажи, Марк?

– Да, точно. Мое любимое, например…

– Марк! – быстро перебила Рай. – Это же сюрприз.

– Да, – отозвался Марк, как будто это и не он чуть не проговорился. – Правда. Это сюрприз.

Заложив свои длинные темные волосы за уши. Рай сказала, повернувшись к отцу:

– Почему бы вам с Дженни не прогуляться на вершину горы? Туда ведет множество диких троп. Заодно аппетит нагуляете.

– Я уже нагулял, играя в бадминтон, – сообщил Пол.

Рай скорчила недовольную гримаску.

– Я не хочу, чтобы ты подсматривал, как мы готовим.

– Ладно. Мы посидим тут, спиной к вам.

Рай покачала головой: нет. Она была непреклонна.

– Все равно вы почувствуете запах. Вот сюрприз и не получится.

– Но ветер же дует в другую сторону, – не сдавался Пол. – Запах еды далеко не распространится.

Беспокойно вертя в, руках бадминтонную ракетку, Рай беспомощно взглянула на Дженни.

Сколько же планов и замыслов роилось в этой головке, скрывалось за невинными голубыми глазами, подумала Дженни. Она стала догадываться, чего хочет малышка.

С присущей ему прямотой Марк отрезал:

– Тебе следует пойти погулять с Дженни, папа. Мы же знаем, что вам нужно побыть наедине.

– Марк, Бога ради! – в ужасе воскликнула Рай.

– Так ведь мы поэтому собрались сами готовить обед? – защищался мальчик. – Чтобы дать им возможность побыть вместе?

Дженни рассмеялась.

– Черт возьми! – проговорил Пол. Рай заявила:

– Я собиралась приготовить на обед белку. Ужас появился на лице Марка.

– Гадко, отвратительно так говорить!

– Я не то имела в виду.

– Все равно гадко.

– Прости меня.

Украдкой поглядывая на нее, словно пытаясь увериться в ее искренности, Марк наконец сказал:

– Ну, ладно.

Взяв Пола за руку, Дженни проговорила:

– Если мы сейчас не пойдем гулять, твоя дочка ужасно расстроится, она такая. Усмехнувшись, Рай кивнула:

– Это правда. Я такая.

– Мы с Дженни идем гулять, – объявил Пол. Он наклонился к Рай. – Но на ночь я расскажу тебе леденящую душу историю про то, как судьба карает непослушных детей.

– Ax, как славно! – обрадовалась Рай. – Люблю истории, которые рассказывают на ночь. Обед будет на столе к часу дня.

Она повернулась и, словно почувствовав, что Пол кинул ей вслед бадминтонную ракетку, подпрыгнула и шмыгнула в сторону, к палатке.

Ручей с шумом пенился у валунов, несся меж берегов, поросших кустистыми березами и лавром, сбегал по каменистым порожкам и образовывал широкое глубокое озерцо в конце ущелья, прежде чем обрушиться водопадом на следующий выступ горы. В озерце водилась рыба: неясные тени скользили в темной воде. У озера росли высокие стройные березы и один дуб-великан с мощными перекрученными корнями, которые, словно щупальца, пронизывали прелую листву и черную землю. Вокруг все поросло густым и мягким мхом, словно специально создавая ложе для возлюбленных.

Через полчаса, поднявшись от лагеря и поляны, где они играли в бадминтон. Пол с Дженни остановились передохнуть у озерка. Она улеглась, закинув руки за спину, он прилег возле. Она сама не поняла, как случилось, что разговор перешел в нежный обмен поцелуями. Ласки. Шепоток. Он прижал ее к себе, обвивая руками, зарывшись лицом в ее волосы, слегка касаясь языком у нее за ушком.

Внезапно осмелев, она провела рукой по его джинсам, чувствуя, как его тело напрягается под тканью.

– Я хочу этого, – произнесла она.

– Я хочу тебя.

– Тогда мы оба можем получить то, что нам хочется.

Когда они разделись, он принялся целовать ее грудь, лизать напрягшиеся соски.

– Я хочу тебя сейчас, – заявила она. – Быстро. Дольше это будет в следующий раз.

Они ринулись друг к другу с редкостной, мошной и неожиданной чувственностью, которой никто из них до этого еще не испытывал. Удовольствие было упоительным, сильнейшим, оно почти терзало ее, и она видела, что с ним происходит то же самое. Возможно, это было оттого, что они так мучительно давно хотели друг друга и не были вместе с самого марта. Если разлука усиливает стремление сердца к возлюбленному, то равно и тело вопиет о том же, думала она. А может быть, это пронзительное наслаждение было откликом на окружающую природу, на одуряющие звуки, и запахи, и прикосновения дикого леса. Какой бы ни была причина, ему не понадобилась смазка, чтобы войти в нее. Он проник глубже, мощным движением входя и выходя из нее, наполняя ее собою, сливаясь с нею. Она была поражена видом его мускулов: рельефно вылепленные, они перекатывались на его руках, когда, опираясь ладонями, он вздымался над нею. Она положила руки на его ягодицы, твердые, как камень, заставляя его входить в нее еще глубже. Хотя кончила она очень быстро, но так медленно приходила в себя после оргазма, что начинала думать, ему не будет конца. Внезапно, когда ее ощущения стали ослабевать, он тоже мощно закончил, проговорив нежно ее имя.