– А ты знаешь, какими именно исследованиями мы там занимаемся? – спросил Салсбери.

– Я отвечаю за безопасность, а не за исследования, – парировал Клингер. – Я знаю только то, что мне положено знать. Например, прошлое работающих там людей, расположение зданий, природу тех мест. Мне не нужно знать о вашей работе.

– Она связана с подсознанием.

Внезапно выпрямившись, словно почувствовав, что кто-то подкрался к нему сзади, утратив румянец, которым бренди окрасил его щеки, Клингер заявил:

– Надеюсь, ты подписывал обещание о неразглашении тайны, как и все в Брокерте.

– Да, конечно.

– Только что ты его нарушил.

– И это мне известно.

– А о наказании за это ты знаешь?

– Да. Но я никогда от него не пострадаю.

– Ты очень уверен в себе, да?

– Чертовски уверен, – кивнул Салсбери.

– Знаешь, это неважно, что я генерал Армии Соединенных Штатов, а Леонард – лояльный законопослушный гражданин. Ты уже нарушил клятву. Может быть, тебе не грозит обвинение в измене только потому, что ты говорил с такими людьми, как мы, – но, по крайней мере, полтора года тюрьмы тебе могут вклеить за разглашение информации без разрешения.

Солсбери взглянул на Даусона. Наклонившись вперед в своем кресле, Даусон коснулся колена генерала.

– Дай Огдену закончить. Клингер возразил:

– Это может быть капкан.

– Что-что?

– Это может быть капкан. Ловушка.

– С какой стати мне тебя подлавливать? – изумился Даусон.

Казалось, его действительно задело такое предположение. Невзирая на это, Салсбери подумал, что последние тридцать лет он только тем и занимался, что подлавливал и уничтожал сотни людей.

Похоже, Клингер подумал о том же, хотя он просто пожал плечами и сделал вид, что не в силах ответить на вопрос Даусона.

– Я действую совсем иначе, – заявил Даусон, то ли не желая, то ли не в состоянии скрывать распирающую его гордость. – Уж тебе ли меня не знать. Вся моя жизнь, вся моя карьера основывается на законах христианской веры.

– Я всех не знаю достаточно, чтобы рисковать, обвиняя в измене, – резко парировал генерал.

Изобразив отчаяние – оно было слишком показным, чтобы выглядеть истинным, – Даусон произнес:

– Старина, мы вместе с тобой сколотили столько деньжат. Но все это жалкие гроши в сравнении с тем, что мы можем заработать в сотрудничестве с Огденом. Здесь скрыты просто немыслимые источники богатства – для всех нас. – Какое-то мгновение он изучал генерала, но, не дождавшись ответной реакции, продолжил:

– Эрнст, Эрнст, ведь я никогда не подводил тебя. Никогда. Ни разу.

Все еще не убежденный, Клингер заметил:

– Прежде ты платил мне только за совет…

– За твое влияние.

– За мой совет, – настаивал Клингер. – И даже если я торговал своим влиянием – чего я не делал, это куда как далеко от измены.

Они уставились друг на друга.

У Салсбери было ощущение, что его вовсе не! с ними в комнате, что он словно наблюдает за ними в глазок телескопа, расположенного за мили отсюда.

Голосом, в котором уже не было резкости, звучавшей всего секунду назад, Клингер наконец произнес:

– Леонард, надеюсь, ты осознаешь, что и я могу подловить тебя.

– Разумеется.

– Я мог бы согласиться выслушать твоего человека, все, что у него есть сказать, – и обернуть услышанное против вас обоих.

– Накинуть нам петлю на шею.

– Оставив вам довольно веревки, чтобы удавиться самим, – заметил Клингер. – А я только предупреждаю тебя, потому что я друг. Я вроде тебя. Не хочу, чтобы ты попал в беду.

Даусон откинулся на спинку кресла.

– Хорошо, у меня есть к тебе предложение, и мне нужно твое сотрудничество. Поэтому-то и приходится идти на риск, а что остается делать?

– Ты сделал выбор.

Улыбаясь, явно довольный генералом, Даусон поднял свой стакан с бренди в безмолвном предложении выпить.

Широко ухмыльнувшись, Клингер тоже поднял свой стакан.

Дьявол их разберет, что тут происходит, подумал Солсбери.

Когда же он фыркнул и отпил бренди, Даусон впервые посмотрел на него, задержав взгляд на несколько минут, и продолжал:

– Продолжай, Огден.

И до Салсбери внезапно дошел скрытый смысл только что услышанного диалога. На тот нежелательный случай, если Даусон действительно расставлял капкан старому приятелю и если встреча прослушивалась, Клингер предусмотрительно заготовил для себя хоть какое-то алиби против возможного обвинения. Теперь на пленке в случае чего будет записано, что он предупреждал Даусона о последствиях его действий. Перед судом – гражданским или военным – генерал сможет доказывать, что он согласился быть с ними заодно, чтобы убедиться в проступке Даусона; даже если никто ему не поверит, он, скорее всего, сможет сохранить и свою свободу, и свое положение.