— Значит, я маразматичка, если так считаю.

— Знаешь что, давай поймаем этого Феликса и вое узнаем у него.

— Как?

— Да очень просто. Есть способы, что любой мужик расскажет любую военную тайну.

— Я подумаю над этой идеей.

— Здесь и думать нечего. Но я вот что хочу сказать. Ты уверена, что эта Галина такая уж сумасшедшая?

— Она не сумасшедшая, она больная.

— Ты уверена, что она такая больная?

— Я что, психиатр?

— А у меня есть знакомый психиатр. Давай ее ему покажем. Можно даже сделать так, что она не догадается, что это врач. Просто придет к ней с тобой вместе мужчина под каким-нибудь предлогом.

— Не знаю. Владислав был врачом, хоть, правда, хирургом, но все равно.

— Да некоторые знаешь как умеют придуряться, и настоящий психиатр ничего не поймет.

— Ладно, Ленок, это потом, ты мне скажи, у тебя есть знакомые, кто сможет на прокат дать собаку?

— Собаку? А какую тебе надо?

— Желательно пекинеса.

— Надо подумать. Да, есть. Когда тебе нужно?

— Сегодня, к семи вечера.

Лена сняла трубку, набрала номер. Минуты две она поговорила, прикрыла микрофон ладонью, спросила меня:

— Он спрашивает, мальчик нужен или девочка.

— Мне желательно суку или кобеля, детей я не просила напрокат.

— Да так называть просто эстетичней, не так грубо.

— Наташа Ростова была не хуже воспитана новых аристократов, но не стеснялась называть собак кобелями и суками.

— Да ладно, Машка, не придирайся. Кто тебе нужен?

— Да, Лен, безразлично.

Леночка поговорила еще минуты две и положила трубку.

— Сейчас я запишу тебе адрес. — Она взяла ручку и стала записывать адрес на небольшом листке бумаги. — Я договорилась, что ты подъедешь к шести. Квартира тебе не нужна, домой к ним не будешь заходить, там злая жена. На улице увидишь мужчину с двумя пекинесами, его зовут Леша, одного он тебе даст на час.

— На час будет мало.

— Ну, там договоришься.

В шесть часов я подъехала по адресу, который мне дала Леночка. Длинного, очень худого мужчину с двумя собачками на поводках я увидела еще издалека. Я вылезла из машины и подошла к нему. Возраст его было определить трудно, ему могло быть и двадцать пять, и сорок.

— Здравствуйте. Вас Леша зовут?

— Да. — Он посмотрел на меня такими грустными глазами, что мне захотелось за компанию с ним поплакать о его собачьей жизни.

— Меня зовут Маша. Вам Лена звонила сегодня?

— Да. Вам нужна собака?

— Ненадолго.

— Она сказала, что на час.

— Это что, слишком долго? Я хотела попросить часа на два.

— Знаете что, — заговорил Леша оживленно, — возьмите сразу двух и хоть на три часа.

— Вообще-то мне так много не нужно.

— Да? Жаль. — Его глаза снова стали грустными. Мне стало его жалко, потому что, кажется, я его поняла.

— Давайте обеих. — И я взяла у него из руки оба поводка. — Где я вас найду через пару часов?

— Здесь рядом есть небольшой парк, — он показал рукой в сторону кучки деревьев, — я буду вас ждать на первой отсюда скамейке.

— Договорились, — сказала я и потащила с собой двух лохматых собачонок.

Когда я забралась в машину и посмотрела в ту сторону, где стоял их хозяин, его уже не было, он или растворился, или какое-нибудь небольшое деревце закрывало его от меня.

Было без пятнадцати семь, когда я вышла из машины и стала прогуливаться невдалеке от дома Туей.

Туся появилась минут через десять, чуть поменьше.

Ее собачка осмотрелась, увидела двух моих и, как маленький катерок, который оттаскивает от пристани океанский корабль, с трудом, медленно, но настойчиво и изо всех сил потянула Тусю.

Наконец они оказались около нас. Собачки стали обнюхиваться, мы с Тусей обошлись без лишних формальностей.

— У вас мальчик и девочка? — сразу заинтересовалась Туся.

На собачонках не было даже нижнего белья, но именно поэтому определить их пол для меня было еще сложнее. Я вовремя вспомнила, что Леночка предлагала на выбор хоть мальчика, хоть девочку, поэтому решила, что у меня сейчас есть и то и другое.

Туся отпустила свою собачку с поводка. Я на это не решилась, мне за них отвечать перед Лешей, а ему — перед своей женой. Нет, так рисковать я не могла.

А потом начался тихий кошмар, о котором я по неопытности и простоте душевной не подумала — спокойным, ничего не значащим голосом, без особого любопытства Туся стала меня пытать: выставки и экстерьеры, ринги и родословные, клубы и вязки. Ну откуда мне знать, чья прабабушка с каким прадедушкой в каком клубе повязалась, или, говоря по-нашему по-простому, переспала, и какое место им за это присудили, а может, им за это медаль вручили, а может, и не за это, не знаю.