Только я подумала об этом, как моя рука наткнулась на открытую раму окна. В этом доме, как во многих старых домах, внутренние рамы открывались внутрь, а наружные — наружу (непонятно, как они моют окна: так же вылезают на карниз?).

Я толкнула раму, закрывая ее, потому что, наклонившись пройти по карнизу, этого не смог бы никто, продвинулась еще на несколько шажков, взялась за подоконник и, опершись о него руками, запрыгнула в чью-то комнату, едва не опрокинув стеклянную вазу с цветами, стоявшую на подоконнике. И тут же я закрыла обе наружные рамы, чтобы Паша не смог забраться вслед за мной, потому что он, я видела, удачно пролез мимо водосточной трубы и был уже рядом. Я закрывала внутренние рамы, когда за стеклом показалось его лицо. Не думаю, что он решится бить стекла в чужой квартире, да и трудно это сделать, ведь тогда нужно одной рукой за что-то держаться, а держаться там не за что, а так, ударив по стеклу, он, скорее, улетит вниз, чем разобьет его.

Паша стал ругаться и угрожать мне, повторять его слов не буду, потому что нельзя, да и неинтересно, все их и так — знают.

Но терпеть такого я больше не могла. Я взяла вазу, в которой стояли цветы, вынула их, положила на подоконник, потом встала на него, просунула руку с вазой через форточку и перевернула ее. Со звонким, приятным для такого душного вечера плеском, вода вылилась на Пашину голову, сразу сделав прилизанными его жиденькие волосики. С открытым ртом, умолкнув на полуслове, он замер, как собака от удовольствия, когда ей почешут за ухом.

А я вдруг тоже замерла. Замерла, потому что только в это мгновение вспомнила: я видела сегодня эту вазу — я ее отодвигала в сторону, когда открывала окна, как только мы с Феликсом вошли в квартиру, я пошла открывать окна, потому что в квартире было душно. Я еще удивилась, зачем в вазу с искусственными цветами налили воды?

Я спустилась с подоконника, взяла цветы. Да, это были те самые три искусственных цветка — я снова забралась туда же, откуда и убежала, только через другое окно, в другую комнату. Я сразу не сообразила этого, потому что, понятно, не очень хорошо соображаешь, когда стоишь на карнизе восьмого этажа.

Пашино лицо исчезло, он пополз обратно, насладившись душем, а что мне делать теперь?

А мне, пока эти там, на балконе, не догадались, что я рядом с ними — стоит им только пройти три двери: две в смежных комнатах и еще одну в ту комнату, где сейчас я, — мне нужно уходить. Это может получиться, ведь они сейчас стоят и переживают за Пашу, а может, делают ставки, доползет он обратно или нет.

Осторожно, стараясь в темноте не наткнуться на что-либо и повалить это что-либо на пол, я добралась до двери комнаты, выглянула и прислушалась. Да, кажется, все трое на балконе.

Я, как дурочка, бросилась бегом в сторону входной двери. Ну нет, чтобы так же осторожно до нее добраться, а я со страху побежала к ней — в темноте. И конечно, я на что-то налетела, кажется, это была табуретка, на которую я становилась, когда выкручивала пробки. Она загрохотала, а я, ударившись ногой о нее, вскрикнула, с балкона через несколько секунд затишья (я в это время терла ушибленную ногу) раздался крик:

— Она здесь, в соседней комнате!

Я бросилась искать входную дверь. Наткнулась на нее, стала открывать замок. Он никак не открывался. Я полезла в карман за ключом от нижнего замка, ведь если его открыли, значит, потом, когда вошли, могли и закрыть. Вытаскивая его, я невольно от страха и нетерпения несильно толкала дверь плечом. И вдруг, когда я уже вынула из кармана ключ, она взяла и открылась сама. Они ее и не закрывали на замок.

Но было поздно. Сшибая все на своем пути, за мной как бык за Красной Шапочкой, несся Жека-носорог. То, что это именно он, я увидела, потому что прихожая осветилась через открывшуюся дверь с лестничной площадки, на которую я уже выскочила.

И тут вдруг из комнат, оттуда, со стороны балкона раздался такой страшный крик, что у меня мурашки побежали по телу, а Жека резко затормозил и, растерянный, замер на месте. Он остановился прямо на самом пороге, упершись одной рукой в стену у двери.

Но что бы там ни случилось, у меня не было времени страдать и плакать. Я с силой толкнула дверь, захлопывая ее. Она ударила Жеку по плечу, тот отскочил в сторону. А я быстро вставила ключ в замок — бывает, что от волнения что-то не получается, а тут ключ словно магнитом в замок втянули. Я повернула ключ один только раз, зачем-то вынула его и, положив в карман, побежала по лестнице вниз.

Что случилось там, на улице, мне было понятно — это так желавший сбросить меня с карниза Паша, сам не удержался на нем и полетел вниз — наверное, все-таки водосточная труба не выдержала даже его маленького веса.

Уже проехав почти полдороги до своего дома, я подумала о Феликсе и решила, что он смог убежать от этих.

Когда я приехала домой, то прежде всего, захлопнув дверь, так закрыла замок, чтобы его нельзя было открыть снаружи, но спокойной я, понятно, все равно не была.

Я легла, и мне хотелось поскорее уснуть, но только так, как хочешь, никогда не получается, и я не спала до половины пятого и только потом уснула.

Когда я проснулась, на часах было начало первого. Мне опять снились кошмары, о которых вспоминать не хочется.