— Зинуля, я сейчас приду, — успокоил он ее, но было видно, что ему очень не хочется, чтобы она уходила.

Она не поняла его страданий, гордо повернулась и гордо ушла. Но мне показалось, что ей и самой не очень хотелось оставаться вместе с нами.

— Вадик, — заговорила я, — эта Зина подала мне чудесную идею. Если ты сейчас мне не скажешь, кто тебе заплатил, я по ее же совету вызову милицию, и мы будем разбираться вместе с ними и вместе с этой Зинулей, как ты ее назвал, и скорее всего ее муж будет присутствовать при этом.

Я-то всего-навсего буду соблазненной и покинутой несчастной жертвой с игрушечным пистолетом, а вот кем она тебе приходится — это ты объяснишь милиции и, если повезет, ее мужу. Выбирай одно из трех: или я сделаю так, что эта Зина не заплатит тебе ни копейки и ни одна другая женщина тоже, или я вызываю милицию и ее мужа, или ты говоришь мне, кто тебе заплатил. — Я была слишком многословна, но я нервничала, и потом мне нужно было убедить Вадика, что я не шучу.

Вадик подумал и решил выбрать для себя самое маленькое зло.

— Мне Феликс дал деньги и показал тебя.

— А его кто просил об этом? — я так спросила, потому что была уверена, что самому Феликсу лично все это ни к чему.

— Не знающего, — сразу ответил Вадик. — Какая-то женщина.

— Какая женщина?

— Откуда я знаю? Я случайно понял, что женщина, потому что Феликс проговорился, что заказчица доплатит, если будут фотографии.

— Какие фотографии? — У меня по спине побежали мурашки.

— Да не волнуйся, ничего не получилось.

— Что не получилось?

— Ну, фотографии не вышли.

— Почему?

— Я что, фотограф? Я фотоаппарат никогда в руках не держал, а потом я его плохо закрепил, он свалился и фотографировал только потолок.

— Вадик, если ты меня обманул и есть какие-то фотографии, я тебя убью по-настоящему.

— Да не вышло ничего, я тебе правду говорю.

— А женщину, случайно, не Мишель звали?

— Не знаю. А при чем здесь Мишель?

— С кем ты к ней сегодня заходил?

— Какое твое дело, это тебя не касается.

— Да я так просто спросила, потому что сегодня ее убили.

— Чего? — он это сказал с очень искренним удивленным возмущением, так что было ясно, что он здесь ни при чем. Да я так и думала, потому что почти уверена, что это сделала Оля.

— После того как вы к ней сегодня заходили, ее нашли мертвой, — решила я его напугать, поэтому и сказала, что Мишель нашли мертвой после их прихода, но то, что это я ее нашла, говорить было совсем ни к чему.

— Кто тебе сказал, откуда ты знаешь?

— А вот это уже не твое дело.

— А-а. Это ты у нее была перед этим. И ты должна была с ней встретиться.

Значит, она им рассказала, что я была у нее. Интересно, почему она посчитала, что Вадику это нужно знать?

— Кто тот мужчина, с которым ты к ней заходил? — снова спросила я.

— Не твое дело, — снова ответил Вадик.

Интересно получается — обо мне, что я приходила, это им рассказывают, они это должны знать, а кому обо мне рассказали, я этого знать не должна.

Но я не успела допросить Вадика. Дверь опять открылась, и снова появилась Зинуля, как ее назвал Вадик. На этот раз лицо у нее было уже по-настоящему раздраженное — ее испуг из-за моего появления уже прошел, да и напугала ее, конечно, не я, а мои звонки в дверь — от таких и в своем доме, и со своим собственным мужем не очень уютно себя почувствуешь, а уж в чужом и тем более.

— Девушка, — заговорила она раздраженно, — вы сказали, что у вас только один вопрос.

— Да, один, я попросила Вадика рассказать мне о теории относительности Эйнштейна, мне почему-то кажется, что не все относительно. Например, когда женщина бросает мужчину, совсем не значит, что одновременно и мужчина бросает женщину. Впрочем, и наоборот тоже. Но не волнуйтесь, я его больше не буду задерживать, он мне в следующий раз объяснит, чего не смог рассказать сейчас.

Я собралась уходить, но тут увидела висевший на стене телефон.

— Только один звонок, — сказала я.

Я взяла трубку и набрала номер Сережкиного домашнего телефона, потом мобильного, потом своего домашнего.

Нигде никто ничего мне не ответил. Нет, по мобильному опять мне ответила женщина-автомат, я даже не стала дослушивать ее до конца и невежливо повесила трубку на место, хоть и могла бы поговорить с ней даже по-английски.

— Возможно, у меня к тебе будут еще вопросы, — открывая дверь, сказала я Вадику.

Вместо него мне ответила Зинуля: