Он был очень бледен, глаза выпучены, и он с ужасом смотрел на какого-то высокого, тонкого господина с крючковатым носом, черными усиками и остроконечной бородкой, также глядевшего на ту хорошенькую барышню, что и я. Он смотрел на нее так пристально, что совсем нас не замечал, и мне удалось хорошо рассмотреть незнакомца. Выражение его лица нельзя было назвать добрым, оно было сурово, жестко и чувственно, а крупные белые зубы, казавшиеся еще белее от ярко-пунцового цвета губ, походили больше на клыки животного, чем на зубы человека. Джонатан не спускал с него глаз, так что я испугалась, как бы незнакомец этого не заметил. Я боялась, что это его рассердит, так как вид у него был гадкий и злой. Я спросила Джонатана, почему он так взволнован. Джонатан, кажется, думал, что мне известно столько же, сколько и ему, и ответил:

– Ты знаешь, кто это?

– Нет, дорогой, - ответила я, - не знаю; кто это?

Ответ меня поразил, так как он, казалось, совершенно забыл, что разговаривает со мною, с Миной.

– Это он и есть!

Бедняжка! Джонатана, как видно, что-то очень взволновало, я убеждена, не поддержи я его, он наверное упал бы. Он продолжал смотреть на незнакомца, не спуская глаз; из магазина вышел какой-то господин с пакетом, передал его леди в коляске, и они оба тотчас уехали. Мрачный незнакомец не сводил с нее глаз; когда она уехала, он долго глядел ей вслед, затем нанял экипаж поехал за ними. Джонатан все время не сводил глаз и, наконец, сказал как бы про себя:

– Мне кажется, что это граф, но он как будто помолодел. Господи, если это правда! О, Боже! Боже мой! Если бы я только знал! Если бы я только знал!

Он был так встревожен, что я боялась расспрашивать, стараясь не напоминать ему об этом. Я потянула его слегка за рукав, и он пошел со мной дальше. Мы немного прошлись, затем зашли в Гринпарк и посидели там. Был жаркий осенний день, так что приятно было отдохнуть в тени. Джонатан долго глядел в пространство, затем глаза его закрылись и, опустив голову мне на плечо, он заснул. Я не тревожила его, так как сон для него лучшее лекарство. Минут двадцать спустя он проснулся и ласково сказал:

– Что это, Мина, неужели я спал? О, прости мне такую невежливость. Зайдем куда-нибудь выпить стакан чаю.

Он, как видно, совершенно забыл о том мрачном господине, так же как и во время своей болезни он ничего не помнил о том, что было раньше. Мне не нравится эта забывчивость. Я не стану его расспрашивать, так как боюсь, что это принесет ему больше вреда, чем пользы, но все-таки нужно узнать, что с ним приключилось в путешествии. Боюсь, настало время распечатать тот пакет и посмотреть, что там написано. О, Джонатан, ты простишь меня, если я так поступлю, я делаю это только для твоей пользы!

Позже.

Во всех отношениях печально возвращаться домой - дом опустел, нет там больше нашего друга; Джонатан все еще бледен и слаб после припадка, хотя он и был в очень легкой форме... А тут еще телеграмма от Ван Хелзинка; что бы это могло быть?

"Вам, наверное, грустно будет услышать, что миссис Вестенр умерла пять дней тому назад и что Люси умерла третьего дня. Сегодня хороним их обеих".

Какая масса горя в нескольких словах; бедная миссис Вестенр! Бедная Люси! Их больше нет, и никогда больше они не вернутся! Бедный, бедный Артур утратил самое дорогое в жизни! Да поможет нам Господь пережить все эти горести!

ДНЕВНИК ДОКТОРА СЬЮАРДА

22 сентября.

Все кончено. Артур уехал в Ринг и взял с собою Квинси Морриса. Ван Хелзинк отдыхает, так как ему предстоит длинная дорога. Сегодня вечером он едет в Амстердам; говорит, что завтра вечером снова вернется, так как ему хочется еще кое-что сделать, т. е. что только он один и может сделать. Он остановился у меня, ибо по его словам, у него дела в Лондоне, на которые придется потратить порядочно времени. Бедный старик! Боюсь, что работа за последнее время и его выбила из сил. Во время похорон было видно, как он себя сдерживает. Теперь мы все разошлись в разные стороны, и надолго. Люси лежит в своем фамильном склепе, в роскошном доме смерти, вдали от шумного Лондона, на уединенном кладбище, где воздух свеж, где солнце светит на Хэмстэт Хилл и где на воле растут дикие цветы.

Итак, я могу покончить со своим дневником, и один Бог знает, начну ли я его снова. Если мне придется это сделать или если я когда-нибудь открою его, то только для того, чтобы поделиться им с другими, ибо роман мой кончился, я снова возвращаюсь к своей работе и с грустью, потеряв всякую надежду, скажу: "Finis".

ТАЙНЫ ХЭМПСТЭДА

"Вестминстерская газета" от 25 сентября

В окрестностях Хэмпстэда теперь происходит целый ряд событий, сходных с теми, которые известны авторам "Ужасов Кенсингтона", или "Женщина-убийца", или "Женщина в черном". За последние дни маленькие дети стали исчезать из дома или же не возвращаться домой с игр на Гите. Дети были настолько малы, что не могли дать себе отчета в том, что с ними приключалось: ответ их был один и тот же, что они были с "Blooferlady"2. Они исчезали обыкновенно по вечерам, и двое из них нашлись на следующее утро. В окрестностях предполагают, что дети подхватили фразу первого исчезнувшего ребенка, что "bloofer-lady" звала его гулять, и воспользовались этим, как примером. Это становится более понятным, если учесть, что любимая игра детей заключается в том, что они хитростью заманивают друг друга. Один корреспондент пишет, что страшно смешно видеть этих малышей, изображающих "bloofer-lady". Наши карикатуристы, говорит он, могли бы тут поучиться и сравнить действительность с фантазией. Наш корреспондент наивно говорит, что даже Эллен Тэри3 не так очаровательна, как эти малыши, изображающие "bloofer-lady".

Все-таки вопрос этот, возможно, и серьезен, так как у некоторых малышей оказались ранки на шее. Ранки такие, какие бывают после укуса крысы или маленькой собаки: опасного в них ничего нет, но видно, что у этого животного своя определенная система. Полиции ведено отыскивать заблудившихся детей и собак в Хэмпстэд Гите и окрестностях.

НЕОБЫКНОВЕННОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ

ХЭМПСТЭДСКИЙ УЖАС

"Вестминстерская газета" от 25 сентября

Нам только что сообщили, что пропал еще один ребенок. Его нашли утром в кустах вереска у Шутер Хилла Хэмпстэд Гита, в самой глухой части местности. У него такие же ранки на шее, какие раньше замечались у других детей. Ребенок был слаб и изнурен. Когда он немного оправился, то начал рассказывать ту же самую историю о том, как "bloofer-lady" заманила его к себе.