– Браво, Стручок!
– хлопнул его по спине Мичман.
– Пиши, Пейчо! Так ведь лучше, верно?

– "Зеница" у меня дальше есть.

– Подумаешь! Можно и два раза. А то нет?

– Постой! Пусть он до конца прочтет, - сказал Капитан.

– "Дорогой товарищ адмирал, - начал опять Пейчо.
– Велики подвиги..."

– Зачем он нам опять читает, мы же не чокнутые.

– Говорю вам: здесь нужно "уважаемый" поставить. Так солиднее, а с этим "дорогим" ничего у нас не получится. Адмирал скажет: "Э! Детские забавы".

– Тихо! Валяй, Пейчо!

Чичо Пей продолжал. Письмо занимало две страницы. Дальше в нем была "зеница", а кроме нее: "мы, пионеры, будущие граждане...", "синие просторы морской шири...", "вырастем, окрепнем и стальными мышцами..." ("Во дает! И как только он это придумывает?"), "прохладный зефир". Где-то под конец предложения с бесчисленными прилагательными значилось: "С трепещущим сердцем будем мы ждать дни и ночи, чтобы вы прислали чертежи нашей сокровенной мечты, дорогие часовые священных родных берегов, - маленького корабля, который вольной птицей полетит по мирной реке. Наша благодарность будет безграничной, и мы отплатим за горячую вашу заботу достойными и светлыми делами".

– Вот и все, - сказал Пейчо, аккуратно складывая листки.

Чтобы усилить впечатление, он немного помедлил, прежде чем сесть. Пока он читал письмо, оно ему очень нравилось, и он сказал:

– Браво, Пейчо!

Остальные молчали, избегая смотреть ему в глаза. Во время чтения Еж вытянул босую ногу, зажал пальцами стебелек маргаритки и пытался пальцами другой ноги оборвать на цветке лепестки. Петух и Торпеда были загипнотизированы его нечеловеческими усилиями. Не сказать, что это было чересчур интересно, но надо же было куда-нибудь смотреть. Султан жевал травинку. Жевал не глотая, просто по привычке. "Ничего не получится с этим "дорогим"!" - подумал он и дальше почти не слушал. Ваню украдкой поглядывал на реку - вода быстро бежала мимо, маленькие рыбки блестели среди камней у берега - и мучительно думал, кого они ему напоминают, когда поблескивают на солнце.

– Много здесь... такого...
– высказал критическое замечание Капитан.

– М-да...
– согласился Торпеда.

– Какого "такого"?

Он писал вчера письмо до одиннадцати вечера. Сейчас его клонило ко сну, а видя, что ребята слушают без восторга, он совсем приуныл.

– Ну, такого... закрученного.

– Непонятно, - вступил в разговор Петька-Седой.
– Разные там границы-страницы, а вот что именно мы просим - непонятно.

– Чертежи небольшого корабля. Я ведь написал. Разве нет?

– Да, верно, написал, - поддержал его Мичман. Пейчо взглянул на него и продолжал: "мы отплатим ему за теплые слова... безграничной благодарностью".

– Написать-то написал, но с разными там финтифлюшками.

– Какими финтифлюшками?

– Все равно как если бы одну конфету завернуть в пятьдесят серебряных бумажек: (Ваню улыбнулся: "Точно! На эти конфетные бумажки и похожи рыбки".) Целый час разворачиваешь, а еды - на один зубок.

– Что, что?
– заинтересовался Султан.

Пейчо понурил голову. Машинально поднял маргаритку с оборванными лепестками, принялся растирать ее между пальцами.

– Да-да!
– авторитетно заявил Стручок.
– Очень длинно. У адмирала не хватит времени прочесть.

Можно подумать, что и отец его и дядья - сплошь адмиралы.

Однако этим судьба поэтичного письма была решена. Капитан, как оказалось, на всякий случай захватил из дому тетрадку и карандаш. Исписав и изорвав половину листков - все из-за этих "дорогой" и "уважаемый", - при полном молчании Пейчо письмо наконец сочинили. Капитан приписал снизу:

"Пионеры VI класса "В". Готово!

Еж присел рядом с ним:

– Капитан, подставь еще одну палочку!.. Все равно ведь мы перешли в седьмой. А то адмирал посмотрит - шестой класс - и скажет: "Малышня!"

– Браво!

Мичман так сильно хлопнул Ежа, что тот ткнулся носом в траву.

– Мичман, ты хоть предупреждай! Сначала скажи: "Держись!", а потом уж свое "Браво!".

Все, кроме Пейчо, рассмеялись, а Мичман снова крикнул:

– Держись!.. Браво!

Еж согнулся вдвое и подмигнул ребятам, но Мичман хлопнул его совсем легонько.

Капитан прибавил еще одну палочку.

– Ну вот, совсем другое дело, - потер руки Петух.
– А что, если, как будто случайно, черкануть еще палочку?

– Ага, как говорится, опечатка вышла. Капитан погрыз карандаш. VIII класс-заманчиво, конечно, и выглядит солидно.

– Много будет, - сказал Пират.
– Гораздо лучше по-честному.

Сирена дрезины заставила их поднять головы. Бате Димо махнул им рукой с железного моста. Ваню вскочил.

– Бате Дим-о-о, покатай!