Шрифт:
Седой вытянул руку и таинственно проговорил:
– Полная тайна! Кто ее выдаст...
Что-то перехватило ему горло, он не мог сказать ничего страшного.
– ...будет трижды проклят!
– закончил за него Еж.
– Полная тайна!
– повторил Мичман и положил свою руку на Петькину.
– Ни слова, вечный замок!
– проговорил Торпеда.
Пирамида рук росла. Всякий произносил при этом свое заклинание или повторял чужое.
Пират сказал:
– Пусть я онемею, если проболтаюсь!
Пейчо:
– Клянусь в вечной верности!
Ваню с бьющимся сердцем лихорадочно придумывал самую лучшую клятву, но, когда очередь дошла до него, повторил слова Султана:
– Тайна до сырой могилы.
Капитан положил руку последним, сказал твердо и ясно:
– Кто выдаст, пусть останется без друзей!
Пирамида рук качнулась - вниз, вверх.
За окнами сияло майское солнце.
Ваню взял миску с печеньем, обнес всех по очереди. Аккуратно поставил миску на место, взял и себе кусочек и уселся на половике у самой кровати Капитана. Взяв печенье в рот, поднял всамделишный, только маленький кораблик, сунул его в коробку и бесшумно захлопнул крышку. Все молча жевали.
Минуту спустя Ваню вдруг спросил:
– А бате Димо? Скажем?
– Верно, как с ним быть?
Капитан с Пиратом снова обменялись взглядами,
– Скажем. Он нам поможет,
– А если не захочет?
– Ладно тебе, как это не захочет!
– возмутился Юнга.
– Играет же он с нами в футбол?
– Ваню, Ваню-ю-ю!
Ваню даже побледнел. Чувствовалось, что он готов юркнуть под кровать.
– Ваню-ю-ю!
– Чего?
– прокричал он в окошко.
– Давай-ка сходи за хлебом, душечка!
– Ладно, потом, - попытался Юнга хоть ненадолго продлить свое пребывание в такой славной компании.
– Поторопись, моя булочка.
– Иду!
– взревел Ваню, готовый расколотить витрину кондитерской, откуда мать почерпнула все свои нежные сравнения. За "булочкой" обыкновенно следовали "рахат-лукумчик", "бисквитик", а под конец шел "батончик ты мой шоколадный".
Юнга обернулся к честной компании и жалостливо проговорил:
– Надо идти.
Вздохнул.
Он взял картонную коробку и двинулся к двери с таким унылым видом, что всем стало жаль его.
– Нет, это не жизнь!
– сказал Еж, когда Ваню вышел.
А Султан грустно сжевал еще одно печенье.
Внезапно дверь отворилась. Ваню, встревоженный, запыхавшийся, прижал палец к губам и прошептал:
– Ш-ш-ш! Бабы идут!
Первой вошла Лиляна. Она приходилась Капитану двоюродной сестрой и держалась как дома. Физиономия Мичмана стала похожа на выжатый лимон. Румяна улыбнулась Султану мило и скромно, но Султан сделал вид, что вообще ее не замечает. Девчонок становилось все больше. Донка с Росицей вошли, держась за руки. Маргарита. Лена...
Лена, спрятав руки за спину, нервно сжимала две веточки роз. Укололась о шип, вытянула уколотый палец. Вообще-то розы принесла Лиляна, но получилось так, что в последний момент они оказались у Лены. Она не смела взглянуть на Капитана. Почему все молчат? И чего это Мичман и Петька-Седой смотрят на нее с неприязнью?
В комнате было совсем тихо. По дороге она продумала, что скажет, но теперь все вылетело из головы.
– Ты сильно болен?
Капитан улыбнулся:
– Нет, не сильно.
В комнате будто двое их и осталось.
Зашла тетя Софа:
– Садитесь, девочки. Боян, ты угостил их?
– Момент!
– предложил свои услуги Торпеда.
Он потянулся к миске и окаменел - она была абсолютно пуста.
– Ничего, я сейчас еще принесу.
Мичман и Седой пошептались между собой.
– Мы пойдем, - сказал Мичман, - в шарики поиграем.
Мальчишки один за другим потянулись к двери.
– Мы еще зайдем, - добавил Пират.
– Какие чудесные цветы!
– порадовалась, вернувшись, тетя Софа.
– Кто ж тебе их принес, Боян?
– Лена, - быстро проговорила Лиляна.
– Это от всех, - покраснела Лена.
– А вообще цветы из сада Лиляны.
– Понимаю, понимаю.
– Тетя Софа погладила ее по голове.
– Сейчас принесу вазочку.
– Если ты не устал, Маргарита расскажет тебе, что мы проходили сегодня.
– Я не устал, - подчинился Капитан.
Лена присела к письменному столу, затихла. Так ей было радостно, а сейчас все изменилось. Идя сюда, она знала, что мальчики тут, хотела поговорить с ними об отряде. Без учителей, без вожатой. Пусть не думают, что она нарочно выставляется. Пусть знают, не так уж ей приятно выступать с докладами. Она предложит изучать что-нибудь. Неважно что - лишь бы заняться каким-нибудь делом. Она надеялась, что Капитан ее поддержит. И Пират. Все их слушаются. Почему же ни один пальцем не шевельнул, чтобы задержать мальчиков? Почему? На столе перед собой она увидела книжку, которую два дня назад дала Капитану. И с чего это Лиляна соврала про розы? Не знает она, что ли, что это не по-дружески?