— Ты говоришь, только через непосредственное соприкосновение с человеком. А роботы? Как им удается? У меня уже была возможность наблюдать их способ управления. Они не только с легкостью отрывают упомянутые фрагменты, но могут прямо подключаться к рейдерам!

— Э, нет не прямо, — возразила Элия. — Просто преобразователи встроены в них самих. Они сделаны ведь той же фирмой… Может быть, это все объясняет.

Я всмотрелся в клавиатуру едва выступающего из стены аппарата. Действительно, в левом нижнем углу был штамп эссико.

— Да, может быть, это все объясняет, — повторил я, не будучи убежден.

— Прибыли, — сказала Элия. — Будем садиться?

— Нет. Хочу просто увидеть этого странного юса, но чтобы он не понял, что мы прибыли сюда ради него. Элия нервно тряхнула головой.

— Да, мы вообще его не интересуем, — и дотронувшись указательным пальцем до одной из клавиш, произнесла: — Облет по южной периферии Дефрактора. Низко и очень медленно.

Я почувствовал, что мы снижаемся, и невольно задержав дыхание, наклонился вниз. Мы летели на высоте метров пятидесяти над полем и около двадцати метров в сторону леса. Трава уже была искрящейся, розовой, и среди нее ясно вырисовывалась грязно-коричневая фигура юса. Он двигался той же дорогой, что и вчера, и так же плавно, я бы сказал даже, мечтательно, а с высоты он выглядел таким трогательно мелким. И каким-то беспомощным. Мы пролетели над ним, не привлекая его внимания — он как раз поднимался на возвышенность напротив Дефрактора. Остановился на вершине, начал причудливо изгибать конечности… Наблюдая его через покачивающийся «иллюминатор» машины, созданной представителями его рода, я думал, что он, наверное, кажется странным не только нам, людям, но и самим юсам. Настолько он был отличен от них. А значит, и одинок…

— Гуляет. Мне кажется, что он просто гуляет, — сказал я. — Не с целью шпионить или строить планы диверсий и тому подобное. Он, может быть, какое-то чувствительное, романтическое существо. Или несчастное, больное…

— Перестань! — удивила меня своей реакцией Элия. — Не хочу о нем говорить… И не хочу гадать, такой он или не такой.

Она была очень расстроена. Но, похоже, не из-за моего сомнительного красноречия. Она торопливо дала следующую команду, и после того, как добавила излишне резким тоном слово «быстро», мы понеслись обратно на базу. Пролетели и над ней, и над конусами в низине, мимо восточного склона, потом продолжили полет по периметру над так называемыми «колоннами». Они выглядели так же, как и те, которые я мельком видел, проезжая на джипе в день прибытия, но их темно-красные поверхности отливали множеством светлых оттенков — факт, который до известной степени озадачивал, потому что едва ли эти колонны были дру- / гого сорта.

— Повернись направо! — раздраженный голос Элии заставил меня вздрогнуть. — Видишь что-нибудь?

— Нет. Все еще ничего не вижу. Однако с детства слышу очень хорошо.

— Прости, — заговорила она уже более кротко. — Я имею в виду тот холм.

— и?

— Я хотела тебе сказать, что под ним находится юсиан скаябаза.

— Юсианская база!.. А она разве не на западе от нашей?

— Та, что здесь — старая. Давно заброшенная. Или, по крайней мере, так выглядит.

— Снаружи не выглядит никак, — уточнил я. — Просто холм… А ты была внутри?

— Нет, но Штейн однажды был. Вот он и упомянул, что запустение в ней только видимое.

— А почему «видимое»?

— Мы так и не узнали, — ее ответ прозвучал как предупреждение. — Штейн собирался снова туда пойти, а потом описать ее обстановку в подробном докладе, но несколько дней спустя произошло… несчастье с ним и с Фаулером.

Мы приземлились в двух-трех километрах от заброшенной юсианской базы прямо на колонны, бесцеремонно раздавив их, и сейчас, когда в кабину уже не проникал солнечный свет, от ее стен заструилось мягкое перламутровое сияние. Я посмотрел на Элию — она сидела ко мне в профиль и была красива, как мечта…

— Выходим! — приказала она, и багряные лучи Шидек-са, хлынувшие в появившееся отверстие, окрасили мечту в красный цвет. Через минуту — расчищаем площадь тридцать на двести метров!

Она брезгливым движением вытащила преобразователь из стены, где вместо его прямоугольной формы «отпечатался» шестиугольник, и положила в карман своего элегантного жакета. С тех пор как я прибыл на Эйрену, меня не покидало ни на миг ощущение, что все вокруг нелепо, а может быть все — бутафория. Но именно сейчас оно было сильнее, чем всегда.

Поднявшись с глубоко вбитых в липкий пол деревянных стульев, мы вышли наружу. А юсианская машина словно мощно вздохнула, начала расплываться и вскоре вернула себе прежнюю китообразную форму. Потом начала резко двигаться широкими зигзагами, разрывая почву, сваливая колонны вокруг с сухим раздражающим слух треском. Она быстро продвигалась и оставляла за собой удручающий хаос.

— В чем будет заключаться расчистка участка? — спросил я Элию.

— В том, что ты сейчас наблюдаешь.

— А потом?

— Вернемся домой, — сказала она, но, увидев мое недоумение, объяснила:

— Цель всего — открыть скальную основу. Тогда завтра на восходе Ридона все разместится по сторонам,

— И эти колонны?

— Именно о них я и говорю, — подтвердила Элия. А другого здесь нет.

— А почва?

— Это не почва, Тервел. Этот настил сверху, в сущности — надземная часть общей корневой системы растений.

Я подошел к поваленным колоннам: то, что я посчитал какой-то компактной почвой, оказалось их естественным продолжением. После разрушительного хода «кита» оно разлетелось на кусочки, так что я легко мог получить представление о его вертикальной структуре. Оно состояло из трех слоев различной толщины, причем верхний слой выглядел как коричневая полувысохшая кожистая перепонка, нижний был похож на усеянную шипами пористую пластмассу, а средний отличался достаточно большой плотностью, но был прорезан длинными извивающимися каналами, через которые сейчас сочилась желтоватая влага. Я потянулся, чтобы взять кусочек этих невероятных растительных органов.