— Это юсы позаботились о нашем удобстве?

— Нет, — сказала она, усаживаясь на один из них. — Это я приказала роботу их поставить. Я был неприятно поражен.

— Значит, ты была уверена, что я отправлюсь с тобой, — вслух сделал я вывод и со вздохом сел рядом с ней.

Также вздыхая, Элия извлекла из кармана жакета какой-то аппаратик, потом обернулась ко мне:

— Прямо к Странному юсу?

— Нет. Прежде всего вернем Джеки в жилой дом. Она посмотрела на щенка и сейчас же со мной согласилась. Щенок лежал у нее на груди, уронив головку на лапки, и от хорошего настроения, которое у него только что было, не осталось и следа. Очевидно, юсианская техника не оказывала на него благотворного влияния. Погладив сочувственно собачку, Элия прижала аппаратик к ближайшей стене и, когда он в ней потонул настолько, что была видна только клавиатура, дотронулась указательным пальцем до одной из его миниатюрных клавиш и скомандовала:

— Перед входом в «Хижину», — и слегка прикрыла глаза.

Отверстие было моментально ликвидировано, шар, как послушное, дрессированное животное, полетел к указанной цели, пол начал быстро бледнеть…

— И этот так делает? — удивился я.

— Видимо, все их машины так делают, — вяло ответила Элия. Чтобы не проявить слабость в моем присутствии, она не использовала, как обычно, коврик. — Все…

— Вот этого я не могу понять! Ведь юсы тоже должны инстинктивно бояться высоты.

— Они потеряли это чувство. Еще тысячи лет назад… Эти чудовища абсолютно уверены в своих творениях. Уверены до безумия!

Я завел Джеки в свою квартиру, открыл банку мясных консервов, чтобы улучшить ему настроение, и, сменив наскоро рубашку, вернулся к Элии.

— Восход начался, — отметила она, как только я занял место рядом с ней. Коснулась снова той же клавиши и распорядилась бесстрастным голосом. — К Дефрактору. Медленно.

Мы начали подниматься вверх. Сидели спокойно, расслабившись, но оба избегали смотреть под ноги. И неизвестно почему, избегали также смотреть друг на друга.

— Что в сущности представляет собой этот аппарат? — спросил я, не сводя глаз с серой, едва заметно сморщившейся стены перед собой.

— Преобразователь, — с неожиданной готовностью откликнулась Элия. — «Индуктивный фонопреобразователь». Только с помощью такого аппарата мы можем управлять их машинами. Сейчас я включила его в структуру этой машины, потому что буду давать импровизированные команды. Но если бы у нас был предварительно определенный до деталей маршрут, я бы заявила его еще до поездки. Это обязательно при любой сложной программе.

— И как бы ты поступила?

— Так же, как и в складе. Если ты догадался устранить фрагмент, значит тебе ясно, как он появился в системе аэрозолей и для чего служит.

— Это скорее было догадкой, — признался я.

— Ага… А само программирование как действие совершенно элементарно. Отрываешь какой-нибудь фрагмент, в данном случае от внутренностей машины, и через преобразователь фиксируешь в нем выбранную программу. Потом прилепляешь фрагмент на место, и все.

— Но, предполагаю, о том, что из этого вытекает, мы не имеем понятия.

— Э, имеем… в самых общих чертах… — к этим своим словам Элия прибавила очередной вздох. Из-за внесенной во фрагмент информации он становится чуждым «организму», от которого взят, и его возвращение обратно вызывает процесс ассимиляции. А ассимиляция фактически означает реализацию заданной программы, потому что только так «организм» мог бы до конца исчерпать информацию, вызвавшую различия между ним и фрагментом. Внешне все выражается в постепенном высветлении и исчезновении светящегося шестиугольника, в котором трансформируется фрагмент во время информационной ассимиляции.

— Ясно, — пробормотал я. — Звучит правдоподобно, если не углубляться в суть.

— Да. Однако для наших кибернетиков, которые уже год прилагают усилия углубиться, звучит кошмарно. Да и как иначе, если до сих пор они пришли только к одному бесспорному выводу?

— Какому?

— Что еще долго не смогут понять сущность этой материи, всасывающей информацию.

Воцарилось молчание. Непонятная юсианская машина еще более плотно и ревностно отделила нас от внешнего мира. Мы сидели не двигаясь, охваченные ее серыми объятиями, как добыча в хватке чудовищной бескрылой птицы, и ее беззвучный, бездыханный, бестрепетный полет уносил нас… может быть не только в пространстве… Друг на друга мы не смотрели…

— А знаешь, — прошептала Элия, — что еще интересно… Фрагментможно оторвать только при прямом касании человека. Через перчатку, например, не получается. А если его вырезать каким-нибудь инструментом, то потом он отказывается принимать какую-либо информацию. И когда его возвращаешь на место… вливается туда. Даже знака не остается. Все равно, как если бы эта материя обладала свойствами жидкости… Если это вообще материя.

Мой, наверное, раздражающий в этот момент практицизм быстро рассеял атмосферу загадочности и напряжения, которая начала нас обволакивать: