— Стой!

Робот остановился и встал лицом ко мне. Он наблюдал за мной, причем постоянно находил способ встретиться со мной взглядом. Он впился глазами в мои, только не с тако горячностью, с какой недавно всматривался в юсов, а излучая ровный бледно-красный свет, отражающий, как мне показалось, какое-то внутреннее страдание и глубокую, нечеловеческую проницательность…

Я заставил его повернуться спиной и вытащил пистолет.

Прицелился в сенсорный бугорок на затылке и нажал курок. Массивное, безупречно сделанное тело вздрогнуло, как живое, и рухнуло на землю. Я наклонился и повернул его на левый бок, разблокировал и переместил вниз силуминит-ную броню на его груди. Он пошевелился, протянул ко мне руки, но я опередил его — вытащил энергетическую батарею. Изолировал ее реактиваторы, чтобы предотвратить взрыв, и отключил аварийные реле в ее нейтрализующей системе. Потом осторожно снял дозирующий механизм, положил его рядом с телом и вернул батарею на место. Сам же отступил назад.

Вначале ничто не подсказывало, что по артериям робота распространяется энергетический поток, мощность которого безудержно нарастает, но очень скоро его раскрытая грудь начала излучать особое, почти мистическое сияние. Стали светиться его конечности, и плечи, грубоватое лицо с упрощенными до гротеска человеческими чертами… Роботлежал, окруженный, как саваном, своей посмертной аурой погибающего. Потом, в один миг, трава вокруг него буквально испарилась так, что он оказался в центре круга, полностью опустошенного и изолирующего его от поля. Его металлические части раскалились и плавились, я слышал, как внутри у него шипели проводники, как трескались платы и конденсаторы.

Появилась и первая трещина в обшивке…

Когда все стало похоже на неузнаваемую, бесформенную кучу, я повернулся и пошел назад. Это был один из не таких уж редких моментов, когда я сожалел о выбранной мной профессии.

Джеки взобрался на чемодан, сидел, плотно поджав лапки, и выглядел ужасно несчастным. Маленький зверек, привязанный к какому-то чемодану, посреди какого-то розового поля на расстоянии в неизвестно сколько парсеков от Земли. Я ускорил шаги.

— Эй, Джеки! — помахал я издали рукой, чтобы. привлечь его внимание.

Он соскочил на землю и стал рваться ко мне. Подойдя, я сейчас же его отвязал — пояс, затянутый вокруг шеи, его почти душил. Но Джеки не был злопамятным. Он быстро пришел в себя и, не теряя времени, побежал изучать окрестности. В сущности, он, может быть, впервые был на свободе… Да, он заслуживал, чтобы я взял его с собой. Но все же я испытывал и смутные угрызения совести из-за него. Имел ли я право брать его на базу, не зная почему и как он попал к юсам? Естественно, не имел, но оставить его среди них, вот так, только из-за мнительности, казалось мне настоящим предательством… И вообще, хватить трепетать перед ними!..

Я сел на один из чемоданов. Простор постепенно расслабляюще действовал на мои чувства, освобождая их от накопившегося напряжения, от постоянной готовности к неожиданным испытаниям. Вокруг было прохладно и спокойно. Звездолет остался далеко, мне предстояла встреча с людьми. С людьми!.. Я свистом позвал Джеки, и он бросился ко мне со скоростью, которая действительно заслуживала восхищения. Носясь по светлой траве, он смотрелся очень красиво. Элегантно подскакивал, по его черной спинке как в танце прыгали теплые отблески цвета красного дерева. Все его существо излучало нетерпение, желание играть, жажду ласки и внимания… Я вскочил и, притворившись, что испугался, побежал от него. А когда он меня догнал, последовала такая борьба, что в конце оба мы задыхались. Мы лежали на траве. Я что-то тихонько говорил ему, запустив руку в его мягкую шерсть, а он смотрел на меня преданными собачьими глазами, и они светились любовью и оживлением. Нам было хорошо вместе. И не было причин скрывать это друг от друга.

Через двадцать минут после указанного роботом времени с севера послышался крайне неуместный для этого пейзажа грохот автомобильного двигателя. Я встал — к нам двигался небольшой и вроде не совсем исправный открытый джип, за рулем которого сидела какая-то особа с длинными волосами. Джеки насторожился и вскочил, выражая недовольство и подозрительность, а я принял выжидательную позу, сунув руки в карманы своих вельветовых спортивных брюк. Если это женщина, — подумал я, — то опоздание сразу же становится объяснимым. Эти существа не явятся вовремя даже на Страшный суд.

Да, это была женщина. Она резко нажала на тормоза и оперлась на рульлоктем. Я следил, не станет ли она высматривать робота, но ничего такого не заметил. Она только посидела несколько мгновений, наблюдая за нами, прищурившись, а потом вдруг разразилась отрывистым звонким смехом. Я вслушивался в него с некоторым беспокойством, но не улавливал ноток истерии. Это был абсолютно нормальный смех молодой женщины, которая нетактично давала нам понять, что выглядим мы довольно комично.

— Я рад, что застаю вас в хорошем настроении, — сказал я сухо. — Это для меня приятная неожиданность.

Она перестала смеяться. На удивление ловко — если учесть ее узкую юбку — перепрыгнула дверцу джипа, оперлась на нее и начала, опять нетактично, изучать мое лицо. Я знал, что оно выглядит красновато-розовым на этом проклятом солнечном свете, и это до некоторой степени меня смущало. Впрочем и ее лицо выглядело так же, только его этот оттенок совсем не портил, даже делал еще привлекательнее. Вообще — очень красивая женщина. Очень! Высокая, стройная, с густыми каштановыми волосами, слегка удлиненными светлыми глазами, прямым греческим носом и полными чувственными губами. Идеальный овал лица, идеальные пропорции тела, безупречная выправка…