Берега медленно плыли на юг под монотонное тарахтение дизеля. Кому из военных пришло в голову назвать объект "Тайгой"? Разве что в угоду западным союзникам, считавшим, что за Уралом лежат бесконечные заснеженные леса. А здесь степь с одиночными деревьями и редкими островками берёзовых рощ. Ни намёка на суровый климат. Даже "Зима", которая сперва покрыла льдом Чёрное Море и Каспий, а потом отодвинула зону пустынь к средним широтам, не изменила климат здесь. Полупустыни, степь, редколесье. Степной орёл парил над своими владениями и следил взглядом за непонятным сооружением, ползущим по искристой ленте реки. Он знал, что оно может помочь ему в охоте. Спугнутый шумом, из прибрежных кустов выскочил заяц, побежал по полю. Орёл сложил крылья. Стрелок имел удовольствие наблюдать удачную охоту. Баржа плыла медленно, едва ли быстрее спешащего пешехода, даже несмотря на вялое течение и натужную работу двигателя. От цистерн воняло сырой нефтью, нещадно палило солнце, но Стрелок всё же предпочитал находиться на палубе. Пропахшие ржавчиной и сыростью каюты напоминали ему коридоры убежища. Он стоял у ограждения и вглядывался в едва различимый горный хребет. Рядом, в кресле потрёпанной зенитки ЗУ-23 дремал капитан - Виктор Бара, - грузный человек сорока восьми лет отроду с лихими чапаевскими усами. Капитан оказался не так прост, и Стрелку, чтобы перейти с ним на "ты", пришлось вчера крепко выпить. Зато теперь он был действительно своим человеком на судне. - Может всё-таки останешься у нас?
– произнёс Бара не открывая глаз.
– Ты парень что надо, а людей нам не хватает. Есть неплохие шансы. - Уже видел, - пробормотал Стрелок себе под нос, так, что капитан не услышал. - Если радиация не сильно попортила твою наследственность - получишь разрешение на брак. А что?
– капитан, наконец, открыл глаза и тут же прищурился от яркого солнца.
– Возьмёшь себе пухленькую жёнушку, настрогаешь ребятишек. У меня, например, четверо. - А чего вы клонов не делаете, раз вам людей не хватает? - Ай, - Бара махнул рукой.
– Этика, генетика. Завальня, доктор наш главный, говорит что-то про вырождение и разную там научную муть. А батюшка вещает про неугодность богу, про то, что клон не человек, а этот... как его... м-м-м... эрзац. - Всё что не от бога - от дьявола, - заключил Стрелок церковно-православным тоном. - Ну да, вроде того... Так вот что, Стрелок, оставайся у нас. Будем пьянствовать вместе, а то я скоро усохну совсем среди этих трезвенников. Стрелок улыбнулся. По правде говоря, выпить он был не прочь, но напиваться не любил. - Рано пока об этом думать. Надо сначала с "контрольным устройством" разобраться, - Стрелок постучал пальцем по груди, по тугой повязке, наложенной по случаю сломанного ребра.
– Мне, между прочим, послезавтра нужно на связь выходить. - Не волнуйся, сегодня к вечеру доберёмся, а завтра устроим тебе операцию. Пошлёшь тогда своего генерала на все четыре стороны. - Хорошо тебе говорить, не у тебя на сердце... - О, смотри-ка, - перебил капитан, - твой почитатель идёт. Скоро он на тебя молиться будет. Между вагонами стараясь не испачкаться пробирался Миша Соловей. На лице его была немного виноватая улыбка, как у мальчишки встрявшего в разговор серьёзных дядей. - Думаешь мне это нравиться? - Доброе утро, - поздоровался Миша. - Доброе... В чём я лично сомневаюсь...
– Бара положил ладонь на слегка гудящую после вчерашнего голову. - Привет, - Стрелок протянул руку.
– Как там Татьяна? - Отлично... то есть нормально. Воспаления нет, просто ОРЗ. - Повезло. - Ага...
– Миша почесал в затылке.
– Я это, хотел тебе ещё раз спасибо сказать за Танюшку. Лицо Стрелка приняло страдальческое выражение. Ему начало казаться, что Соловей -маленькая льстивая собачонка, которая постоянно норовит обслюнявить пальцы. - "Спасибо" в карман не положишь и в стакан не нальёшь, - пошутил Бара с намёком. - А? Нет, я не пью. Это ведь вредно. - Ну вот видишь, - пожаловался капитан, - меня окружают святые. Усохну как мумия египетская. Точно. - Хватит молодёжь совращать. Должен же хоть у кого-то быть острый глаз и твёрдая рука. А то такими темпами как вчера, ты скоро и струёй в очко не попадёшь. - Кончай, Стрелок. Всё-таки я здесь капитан. - Кстати, - вмешался Миша, - ты вчера отлично стрелял. - Кто? Я?
– удивился Стрелок. - Ну да. Вы о чём-то поспорили с капитаном, и ты сказал, что сможешь сбить сигнальную ракету в полёте. - И что, сбил?
– вчерашние воспоминания Стрелка закончились вместе со второй бутылкой. - Ещё как! Первой очередью. - Не верю, не может такого быть, - Стрелок помотал головой.
– Лётящую ракету да ещё вдрызг пьяный... - Может, может, - подтвердил Бара.
– Я всё отлично помню. - Да вы чего?! Я ж не супермен. - Может и не супермен, но зато чертовски везучий стрелок. Хе-хе. Своё отношение к слову "везучий" Стрелок выразил смачным плевком за борт. - Научи меня стрелять, а? Ты так классно стреляешь, а я почти не умею. Я так хочу научиться, - преданный, просящий взгляд.
– Ну пожалуйста. "Мальчишка, просто мальчишка", - решил Стрелок. А Бара едва сдерживал смех. Всему, что он умел, Стрелок научился сам, и поэтому не особо любил демонстрировать свои способности а тем более о них рассказывать. Но иногда что-то похожее на тщеславие требовало чужого восхищения или страха. Стрелок старался избавиться от этой своей слабости, но получалось не лучше, чем попытки спрятаться от воспоминаний. И он сдался: - Ладно... Первое: если ты думаешь, что баллистический компьютер "урагана" решит все твои проблемы, то первый же твой серьёзный бой станет последним. "Ураган" конечно штука хорошая, но он слишком прост в использовании, и из него слишком легко попадать. А это расслабляет. Если ты умеешь отлично стрелять только из него, то из потёртого "калаша" можешь не попасть и с тридцати метров. Миша слушал так внимательно, что его уши казалось увеличились в размерах. - Нужно знать о своём оружии всё: тактико-технические характеристики, работу автоматики и спускового механизма, баллистические характеристики боеприпасов. Нужно чувствовать своё оружие, - Стрелок достал из кобуры свой "Вектор". Спусковой крючок, тяга, шептало, боёк, капсюль... Ты должен знать, что происходит когда ты нажимаешь на спуск, ты должен чувствовать как движутся детали внутри. И когда оружие станет частью тебя, промахнуться будет сложнее чем попасть. Бара внимательно наблюдал за Стрелком и особенно за Соловьём. Всё-таки он был капитаном, и ему не нравилось, что у кого-то из его людей Стрелок имеет больший авторитет. - Вот скажи, ты знаешь, как зависит энергия бронебойной пули "урагана" от мощности заряда и дальности стрельбы? - Примерно. - Хм, "примерно". А представь ситуацию: на тебя едет бронемашина, скажем с десятимиллиметровой алюминиевой бронёй, и поливает твою позицию со всех стволов, а гранат уже нет. С какого расстояния ты сможешь пробить броню? Миша пожал плечами. - А должен знать, если хочешь выжить. Дальше... Относительно повышения точности. Стрелять лучше всего на полувыдохе, между ударами сердца. Спуск должен быть плавным, без рывков, чтобы не смещалась линия прицеливания. Кстати, лучшие результаты показывают винтовки с ручным перезаряжением. Да и шуму от них меньше. Это если решишь заняться скрытными операциями. - Да ты прямо ходячая энциклопедия, - удивился капитан. - Даже лучше, - ответил ему Стрелок и вернулся к Мише, слегка обалдевшему от обилия информации.
– Что там у нас дальше? Ах да, - рикошеты! Применение рикошетов - очень интересная и очень сложная часть искусства стрельбы. Не каждый профессионал ею владеет, - Стрелок вдруг почувствовал себя преподавателем какого-то военного учебного заведения, и это его так развеселило, что он едва не засмеялся.
– Так вот, пули могут рикошетировать от металла, бетона, даже дерева. Но здесь большую роль играет и тип пули. Например тупоконечные пули и пули с выступающим цилиндрическим сердечником практически не дают рикошетов. Пули со смещённым центром тяжести дают очень большой разброс при рикошете, а стреловидные оперённые пули если и дадут рикошет, то в практически непредсказуемом направлении. Наиболее приемлемыми являются пули с закруглённой носовой частью, дробь и пули оживальной формы, то есть наиболее выгодные с точки зрения аэродинамики. Кроме того, нужно помнить, что при встрече с преградой пуля теряет значительную часть энергии, и её убойная сила заметно понижается. Стрелок перевёл дыхание, а Бара присвистнул. - Тебе книжки писать надо. - В общих чертах, пожалуй, всё. Понятно о чём я тут говорил? - Ну да, - неуверенно подтвердил Миша. - Что ж, тогда приступим к практическим занятиям.

К вечеру они действительно добрались. Баржа причалила к капитальной бетонной пристани, рядом с такой же развалюхой и двумя катерами на воздушной подушке. Цистерны выкатили с палубы, подцепили к электровозу и повезли куда-то по направлению к горам. Там, в толще оплавленного ядерным огнём гранита, скрывался огромный промышленный комплекс, жилые помещения, склады. "Тайга-1". - Нет, туда завтра двинемся, - ответил Бара на не заданный Стрелком вопрос. Пускай Таня Соловей, в девичестве Завальня, поговорит с папочкой, расскажет ему, чем она тебе обязана. Так что завтра он примет тебя с распростёртыми объятиями. А сегодня, родной, пошли ко мне, с семьёй тебя познакомлю, - капитан заговорщицки подмигнул.
– Выпьем по чарочке. - Кхм...
– Стрелок засомневался. - У меня замечательная настоечка имеется. Жена делает, не поверишь! - Ладно, только чуть-чуть. - Вот и замечательно. - Может вам помочь?
– это незаметно подкрался Миша, вероятно тренируясь для будущих скрытных операций. Бара повернулся к нему, оттянул указательным пальцем нижнее веко левого глаза и проговорил мрачным тоном: - А в глаз?
– потом всё же смягчился и добавил.
– Нет. Иди лучше о своей жене позаботься. Тоже мне семьянин. Возразить было нечего, и Миша поплёлся назад к барже. - И чего это он за тобой всё таскается? Влюбился что ли? - То есть как? - А может он - гей? - Так ведь он же женат. - Ну и что? Таня, между прочим, дочь главврача, а он здесь третий по важности человек. Улавливаешь? К тому же, детей он иметь всё равно обязан. В ответ Стрелок только хмыкнул. Ему это всё стало здорово напоминать какую-то мелодраму. - И много у вас тут таких "нетрадиционных"? - Да вроде не замечались раньше. У нас ведь это не приветствуется, сам понимаешь. Нам нужно плодиться и размножаться, а не капризам чьим-то потакать.

Они шли по посёлку, между одинаковых коттеджей белого кирпича, по единственной улице. Эти три десятка домов Таня называла городом. Ей было не с чем сравнивать, а Стрелок побывал в Белове. - А какое у вас население? - Только здесь, или всего комплекса? - Всего. - Триста восемьдесят девять человек, если никто ещё не разродился... А вот мы и пришли. Когда Стрелок познакомился с Галиной, супругой капитана, то ему припомнились его слова о пухленьких жёнушках. Жена Бара была изумительных пропорций палеолитических Венер, и насколько мог судить Стрелок, находилась она как минимум на пятом месяце беременности. Вся внешность этой женщины говорила о том, что она прекрасная мать, а чуть позже выяснилось, что у неё к тому же отличный характер. Только Бара заявил о желании выпить, как она молча удалилась и вскоре вернулась с бутылкой нежно-розовой жидкости. Предупредила, правда, чтобы сильно не шумели, потому как детей она совсем недавно уложила спать. Уже глубокой ночью, слушая могучий храп капитана, Стрелок думал о том, что размяк за последние пару дней. Знакомство с Бара начало в нём что-то менять. Он стал менее подозрителен, даже почувствовал потребность кому-то доверять, его бдительность ослабевала, уходила жестокость, так необходимая для выживания. С Виктором было легко общаться, он не надоедал Стрелку, как многие другие люди, с ним можно было выпить и просто расслабиться, не опасаясь удара в спину. Он мог бы стать ему другом. Стрелок некоторое время разглядывал эту мысль со всех сторон, примерялся, а потом отбросил её как вредную. И, в конце концов, заснул.

В убежище был даже крематорий. В убежище имелось всё необходимое не только для жизни, но и для смерти. Когда Володя чувствовал почти физическую боль от близости холодного бетона, когда исхоженные вдоль и поперёк коридоры казались незнакомым лабиринтом, он забредал сюда, в колумбарий, навестить прах своей матери. Здесь к нему приходила настоящая боль, застарелая, ноющая. Она вытесняла все его страхи, она рождала в нём ненависть. И эта ненависть не позволяла ему сдаться. Тогда у них ничего не вышло. С самого начала попытка захватить власть была обречена на неудачу. "Аппозиция" не обладала ни оружием, ни подавляющим превосходством в численности. Они могли рассчитывать только на слаженность действий и чёткий план. Но беда была в том, что коменданту этот план оказался известен. И население убежища сократилось на одиннадцать едоков. После того случая комендант окончательно лишился рассудка. Сначала он объявил, что ночью его посещают видения о том, что происходит на поверхности, и что только он точно знает, когда нужно открыть убежище. А потом он отменил время. Просто взял и отменил. Были изъяты все часы у населения, все настенные, настольные и прочие более-менее стационарные механизмы были сняты и заперты где-то на складах, даже таймеры в компьютерах перевели на внутреннее время. Наверное таким образом комендант решил укрепить свою власть, стать по совместительству королём времени. Разве что идиот не догадывался о невменяемости коменданта, но к тому времени большая часть людей ими стала. К тому же у коменданта была "гвардия" - пятеро преданных ему и вооружённых людей. Вот им было плевать на всё - они имели полный паёк. Володя сделался одиноким. Первое время после смерти матери он не знал куда себя деть, он плакал целыми днями. Но позже пришла ненависть и подарила ему силы. Он подружился с Андреем, родители которого тоже погибли при неудачной попытке "революции". Андрей был на год его младше. Они целыми днями просиживали в библиотеке за книгами о войне, об оружии, об искусстве убивать. Они целыми днями не выходили из спортзала, они качали мышцы, они дрались, они учились жестокости. Им это помогало, они знали, что это пригодится. Тогда Владимир и начал становиться Стрелком, хотя сам ещё не подозревал об этом.

12. Боевой разворот

– Никаких инородных предметов я не вижу, - заключил Павел Михайлович, пощипывая седую клиновидную бородку. - Как это?
– удивился Стрелок. - Ну, взгляните сами. Стрелок вышел из-за рентген аппарата, посмотрел в монитор, принялся вращать объёмный вид своей грудной клетки во всех направлениях, увеличивать и уменьшать масштаб. - Лучше всего подобное устройство было бы разместить на верхней полой вене либо аорте, вот здесь, - хирург указал в монитор кончиком карандаша.
– Но, как сами видите, ничего там нет. Там действительно ничего не было, только бледное, размытое изображение его сердца в клетке из рёбер. - А может оно полностью из пластика? - И передатчик?
– Павел Михайлович посмотрел на Стрелка таким скептическим взглядом, что ему захотелось отвести глаза.
– Ведь вы же говорили о передатчике?

– Да, в самом деле... И всё-таки не может этого быть. Вдруг какие-то новые технологии, новые материалы? Нужно проверить ультразвуком. - Стоит ли? - Стоит. И спустя пять минут Стрелок любовался работой своего сердца. На экране было видно, как пульсировали желудочки и предсердия, как кровь струилась по сосудам. Совершенно нормальное, здоровое сердце, без каких-либо отклонений или посторонних объектов вроде смертельно опасной капсулы токсина с дистанционным управлением. - Нет, ничего нет. Я уже трижды просмотрел, - в тоне доктора появились нотки раздражения, как будто его отвлекали от очень важных дел какими-то пустяками. - Не может быть... Ведь есть же рубец, значит была и операция. - Совсем не обязательно. Возможно, вам его сделали, чтобы вы так думали. - Не может быть...
– в словах Стрелка уже не было уверенности. Он смотрел на разрез своего сердца, забранный в масштабную сетку на экране аппарата УЗИ. Сердце начинало биться быстрее. Всё чаще пульсировали контуры сердечных стенок, резче сжимались мышцы, с ненавистью выталкивая из себя кровь. В висках застучало. Кровь превратилась в высокооктановое горючее, готовое вспыхнуть от малейшей искры. Никакого "контрольного устройства" не было! Тут Стрелок вспомнил, что чувствовал тогда в подземелье Генерала, разглядывая своё отражение в стеклянных глазах человекоподобной куклы. Когда он представил ошейник на своём горле. Те чувства были ничем, бледной тенью того, что бурлило в нём сейчас. Подкритическая масса ненависти перешла в критическую, началась цепная реакция. Стрелку захотелось кричать. Его просто обманули, использовали, напугали, как малого ребёнка, которого всякими страшилками укладывают спать. "Придёт серенький волчок и укусит за бочок..." Стрелок закрыл глаза, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. - Что, так плохо? - Хуже, - ответил Стрелок уже совершенно спокойным голосом. Открыл глаза, сел на кушетке. - Сочувствую. - Послушайте, доктор, если вы в курсе, у вас тут не осталось ядерных зарядов?
– тусклый огонёк загорелся в глазах Стрелка. - Нет, все были уничтожены. Нам не нужно наследие войны, мы хотим начать совершенно новую жизнь. - Жаль... Тогда мне нужно пятьдесят два килограмма оружейного урана, бериллиевая фольга, куча свинца и стали, взрывчатка и так, ещё кое-что по мелочи.

– Зачем тебе это, Стрелок?
– исполняющий обязанности "президента" почти искренне удивился. Стрелок уже полностью пришёл в себя после сокрушительного удара по своей гордости. Его взгляд был холоден, а голос ровен и безэмоционален. Он видел перед собой цель. Цель, которую нужно поймать в перекрестье и нажать на спуск. Генерал... - Месть. Ливанов меня обманул, а я не люблю, когда меня обманывают, тем более так. - Месть, - "президент" фыркнул.
– Из-за твоей мести подвергать угрозе весь комплекс? Нет уж, на это я пойти не могу. Тоже мне придумал, собрать ядерную бомбу из подручных материалов. - И вовсе не из подручных. У вас ведь есть всё необходимое: и сырьё, и оборудование. - Ну так что? Не для того мы утилизировали боеголовки, чтобы их потом заново делать. Нам не нужно всё это, мы хотим завязать с прошлым. Восемнадцать лет назад "Тайга-1" перестал быть военным объектом и по общему решению превратился в республику, где каждый гражданин имеет право голоса. Мы не хотим войны, не хотим смертей. Нам нужно восстановить цивилизацию, не дать ей скатиться к каменному веку, а ведь это, судя по всему, скоро произойдёт. Мы не хотим иметь ничего общего с теми преступниками, иначе их не назовёшь, которые развязали эту бессмысленную, самоубийственную войну. Насчёт "этих преступников" Стрелок имел своё особое мнение. Разве не они жили здесь, в убежище "Тайги"? И Стрелок мог бы высказать свои соображения, но он был человеком практичным и предпочитал взывать не к совести, а к эгоизму. - Прошлое вас так просто не отпустит, и ты это прекрасно знаешь, - голос по-прежнему не выражал ничего, кроме разве что некоторой отрешённости и уверенности, даже не уверенности - веры. И от этого слова приобретали какую-то непонятную силу, почти гипнотизировали.
– Ливанов от вас не отстанет. "Президент" действительно об этом прекрасно знал. Сразу после окончания "Зимы" Генерал связался с ним и предложил, а точнее - приказал, приступить к выпуску крупной партии танков, БТРов, стрелкового оружия и клонов. Он отказался. С тех пор началась их "холодная война". - Я ведь, прежде всего вам услугу оказываю, - продолжил Стрелок своё заклинание, словно шаман, впавший в транс. Глаза не мигая смотрели в одну точку, на стене за спиной "президента".
– Я просто приду туда и запущу таймер. Вам станет спокойней жить, да и мне тоже. - Ладно, - "президент" побарабанил пальцами по столу. Он чувствовал себя неуютно под таким почти фанатичным взглядом.
– Я дам тебе человека, специалиста в этой области, будете вместе работать. Он не даст тебе глупость какую-нибудь сделать. - Хорошо, - прозвучало у Стрелка как "аминь".

Человеком, заведующим в "Тайге" применением радиоактивных материалов, оказался весьма примечательного вида старикан. Он был высок, тощ, имел длинные седые волосы, густую бороду и серьгу в левом ухе. А ещё - он повсюду с собой таскал МР3 плеер, и иногда даже снимал наушники, чтобы услышать своего собеседника. Звали его Дмитрием Егоровым, но это только в официальных случаях, а во всех остальных - Нюкемом. - Ну что ж, если я тебя буду звать Стрелком, то ты меня зови Нюкемом. Это знаешь как героя одной компьютерной игры, очень древней. Да ты, наверное, и не слышал. - Слышал, даже видел - заверил Стрелок.
– Только ты на него совершенно не похож. Нюкем засмеялся. - А тебя не проведёшь. Не оттого меня так назвали, что похож, а оттого, что облучённый я уже раз десять. Удивляюсь, как ещё не полысел, просто чудо доктор говорит. Химией меня пичкали по самые уши, даже подсел было на таблетки эти... длиннющее такое название... Ну да хрен с ними! - Давай займёмся делом, у меня мало времени. - Да? Ладно, займёмся, только смотри - с этим делом спешить не стоит. Я тут главный специалист по тяжёлому металлу, - Нюкем улыбнулся.
– И по урану с родственниками, и вот по этому, - он щёлкнул пальцем по болтающемуся на шее плееру и улыбнулся шире.
– Старый добрый heavy metal... Ой, прости, я отвлёкся. Старость - не в радость. Так ты, значит, хочешь бомбу собрать? - Да, урановую, примерно килотонной мощности и конструкцией попроще. - А почему не плутониевую?.. Ну, конечно! Чтобы меньше мороки было. 52 килограмма - масса критическая, 57 килограмм - на одну килотонну эквивалента. Разумно. С плутонием пришлось бы повозиться, - он задумчиво поскрёб в бороде, посмотрел на ногти.
– Так, относительно простоты конструкции. Две полусферы на направленном взрыве. Устроит? Стрелок кивнул. Он всё ещё держал свои чувства глубоко внутри, потому что если бы он их показал, его сочли бы психопатом и накачали успокоительным. Выпустить пар здесь было некуда, и Стрелок терпеливо ждал пока он остынет. - А как насчёт "детонатора", источника нейтронов? Будем его ставить? - Нет, обойдёмся. - Но падает эффективность. - Зато повышается технологичность. Мне нужно закончить как можно скорее. - Чудесно, тогда пойдём обсчитаем это дело, - Нюкем водрузил наушники на надлежащее место, включил плеер и направился к своему компьютеру, занятому дефрагментацией дисков. А рядом с ним играла музыка - самый что ни наесть классический heavy, - незнакомый Стрелку голос пел на английском что-то про страх темноты. - Нам крупно повезло, - заявил Нюкем спустя пару минут.
– На складе имеется как раз то, что надо - две урановые полусферы полукритической массы. Понятия не имею, от какого "устройства" они остались. Кстати, ты знаешь, что в пору героического освоения энергии атома ядерные бомбы называли "устройствами"? Так и говорили ядерное "устройство", - он взглянул в глаза Стрелка и тут же стушевался.
– Только не проси меня заткнуться, а то обижусь и расплачусь - как там говориться?
– скупыми старческими слезами. - Ладно, не буду, - успокоил его Стрелок. Этот пустой трёп постепенно расслаблял Стрелка. Он уже мог ослабить контроль над собой, без боязни сорваться. Он становился спокойнее, входил в норму. Многие люди думают, что сделать атомную бомбу очень сложно, почти так же, как запустить человека в космос. Это совершенно не так. Вся сложность состоит в том, чтобы получить сверхчистые уран или плутоний, а всё остальное - дело техники, где-то даже весьма примитивной. Имея в наличии необходимые материалы и оборудование, "устройство" можно собрать всего за несколько часов буквально "на коленках". Через час были готовы все расчёты и чертежи, составлены программы для автоматических линий. Еще через час закончилось изготовление корпуса в виде короткой стальной трубы с сантиметровой толщины стенками и одним слепым концом в форме полусферы. Бериллием пренебрегли в силу того, что критическая масса и так имелась в наличии, и уменьшать её не было необходимости. И спустя третий час в корпусе были закреплены две серебристо-серые полусферы двести тридцать пятого урана девятисантиметрового радиуса каждая, на расстоянии десяти сантиметров друг от друга. У той полусферы, что находилась со стороны открытого торца корпуса расположились полкило пластида, детонатор и два предохранителя: один механический, а другой - электронный. Затем корпус был аккуратно закрыт крышкой и скреплён с нею болтами. Естественно, все эти операции производились мощными и точными манипуляторами за толстыми бетонными стенами. А Стрелок с Нюкемом наблюдали за процессом на экране компьютера, причём Нюкем постоянно давал комментарии, как будто вёл экскурсию из тупоголовых туристов. В заключении корпус покрыли пятью сантиметрами свинца для защиты от радиации. Измерили уровень излучения, нашли его приемлемым и заявили о готовности изделия. Ядерный фугас мощностью около 1 килотонны в тротиловом эквиваленте самой примитивной конструкции собственной массой примерно полтора центнера. И вот к утру изделие, похожее не то на непомерно большую капсулу какого-нибудь лекарства, не то на яйцо динозавра только с ручками, лежало на тележке на специальной подставке. Нюкем не удержался и нацарапал ногтём на мягком свинце корявенькие буковки: "Heavy metal", - а потом выпрямился во весь рост, огладил бороду и толкнул речь.