– Ну и что?

– Ничего. Разве я осуждаю вас? Просто мне интересно, что вы за человек, Виктор Лобин. Расскажите вашу биографию, как вы дошли до такой жизни!

Она уселась напротив с видом прилежной школьницы, сложив руки на столе и чарующе - доверчиво глядя мне в глаза. Я не выдержал, смутился, покраснел и уставился на стол между нами. Она рассмеялась:

– Да говорите же, наконец, Витя, что вы молчите, как студент на экзамене!

Это она точно подметила. Я вспомнил, как надо мной издевались когда-то на экзаменах - ощущение было похожее. Но я набрался нахальства и изрек с видом мэтра:

– Я думаю, Олни, моя жизнь вряд ли будет для вас интересна. Я родился в последнем десятилетии прошлого века, в Новосибирске, где и дожил до того дня, когда надумал поступить в Планетологический институт в Москве. Поступил, окончил, устроился в Комитет, в начале шесть лет летал в исследовательских командах. Время было суровое, это вам не сейчас, в 18-м, во время Трехдневной войны, меня чуть не прищучили, но все это частности, поскольку в конце концов мне был жалован чин инспектора и та тихая и нудная работа, которой я занимаюсь до сих пор.

– Краткость - сестра таланта, - проницательно улыбнулась Олни.
– И в чем же состоит твоя тихая и нудная работа?

– Хм, - я поперхнулся. Что-то меня остановило. Что-то этакое внутреннее, какой-то сигнализатор скрытой опасности. "Стой, Витек!" сказал я себе.
– "Не верь красивым ее глазам и не забывай про бумажку, которую ты подмахнул в свое время не слишком вдумываясь - подписку о неразглашении."

Олни пронизывающе посмотрела мне в глаза. Я почувствовал странное ощущение, как будто в этот жаркий день на меня неожиданно пахнуло лютым космическим холодом, а под ногами разверзлась межзвездная бездна. Словно остановился маршевый инвертор астроплана, и мощная космическая машина вдруг входит в режим нерегулируемого торможения, "штопора" и обессиленно рушится с суперлайта. Я уже испытывал такое - в том самом 2218-м. Но это резкое неприятное ощущение уже исчезло столь же стремительно, как и появилось, оставив после себя легкое головокружение и тошноту. Внимательно глядя на меня, Олни скорее констатирующе, чем удивленно произнесла:

– Вам плохо?

– Ничего...
– прошептал я, поскольку ощущение пустоты вернулось опять, - можно мне прилечь на диван?

– Конечно, - она встала, обвила меня руками, помогая подняться, усадила на диван. В это мгновение боком я вдруг ощутил тепло ее тела, а в ноздри ударил одурманивающий, чарующий аромат ее волос. Это было подобно удару электрического тока.

– Вам лучше?
– прозвучал совсем рядом ее обволакивающе - бархатный голос.
– Расскажите мне о программе "Альциона".

– А что это? Я не знаю, - я действительно не знал. Что хочет от меня эта неизвестная мне женщина? И в этот момент она обняла меня, а на моих губах вдруг очутились ее губы... Плоть слаба, и я хотел уже стиснуть ее в своих объятиях, когда она рывком выскользнула из моих рук.

– Так узнайте!

Ощущение мимолетного владения ее существом еще не покинуло меня, но я уже чувствовал в душе какую-то странную опустошенность, как будто находясь здесь и пользуясь тем, что мне предлагалось, я в чем-то поступался своей совестью, принципами. Я ощутил приступ неприязни к Олни, сопровождаемый нахлынувшим на меня влечением к ней. Я столь ошарашенно смотрел на нее, что Олни вдруг расхохоталась.

– Что все это значит?
– почти выкрикнул я.

– Ничего, - милым голоском детсадовской няни проговорила она.
– Я пошутила. Ты мне кажешься симпатичным, к тому же, бросал на меня такие взгляды в машине... Прости, я не знала, что тебя это так испугает, мне казалось, что инспекторы Комкола более устойчивы к экстремальным воздействиям!

Наверное, я покраснел до кончиков ушей. Совладав с собой, я произнес:

– Я, пожалуй, пойду. Извините за беспокойство и спасибо за кофе и бутерброды.

– А если я вас не отпускаю, Витя? Вы так и не ответили на интересующий меня вопрос.

Она сидела на диване, подперев руками голову, так, что ее золотые волосы эффектно струились по плечам. Я с трудом оторвал взгляд от ее ног, лица, фигуры.

– Я не хочу быть навязчивым, Олни. С вопросами обращайтесь в пресс-службу Комкола, а не ко мне. И потом, меня ждут.

Меня ждала Марина, журналистка и женщина, отношения мои с которой считались более, чем дружественными. Я на мгновение представил себе, что Мариночка видит меня здесь...

– Ты будешь удивлен, Виктор, но мне известно, кто тебя ждет, - с иронично - задумчивой улыбкой проговорила Олни.
– И пока я не нахожу ничего такого, что могло бы расстроить эту даму. Но поверь, она совершенно не для тебя.

– Что?!

– Ваши характеры малосовместимы, и вам все равно придется расстаться, раньше или позже, или я совсем не разбираюсь в в психологии.

– Да как ты смеешь!
– вспылил я.
– Ты что, метишь на ее место, раз проявляешь такие познания в моих личных делах? Напрасные претензии, место занято, - как можно язвительнее закончил я фразу.