За спиной послышалось характерное царапанье роботских лап об пол, и за неказистой тумбочкой, несущей поднос с двумя чашками дымящегося кофе и всякой снедью, в комнату царственно вплыла сама хозяйка. На ней было зеленое домашнее платье, со вкусом вышитое и выгодно подчеркивающее формы ее фигуры. Девушка сделала приглашающий жест рукой:

– Садитесь, Виктор, и чувствуйте себя как дома.

Я уселся за стол, продолжая откровенно ее разглядывать. Она села напротив, подняла маленькую чашечку с кофе:

– За наше знакомство, Витя! Это ничего, что я тебя так называю?

Насколько я помнил, я ей не представлялся.

– Откуда вы знаете мое имя? И, кстати, как зовут вас?

– Меня зовут Олни, и я не буду возражать, если мы перейдем на "ты".

Имя довольно специфическое. Поразмыслив мгновение, я пришел к выводу, что эстонское или финское. По-всему, у нее дед или бабка из тех краев, но не родители, иначе по-русски она говорила бы с акцентом. Я гордился собственной дедукцией.

– Еще кофе?
– спросила она, когда я допил чашку. Впрочем, для тебя лучше коктейль. Молочный. Ты и так немного перевозбужден.

– Вот как?

– Конечно. Все эти совещания, сокращения расходов, споры... И, как следствие, повышенное давление.

– Откуда вы знаете, что я именно с совещания, где спорили о сокращении расходов?
– с интересом спросил я. Она неопределенно пожала плечами, с улыбкой глядя мне в глаза:

– Мне так кажется, инспектор Лобин.

Приключение становилось все более интересным. Я не спешил уйти, тем более, что меня не спешили выгнать.

– Вы меня интригуете, Олни. Кто вы?

– Вам не достаточно моего имени? Тогда - Олни Лаймис.

– Я не это имел в виду.

– А что?

– Наверное то, откуда вы меня знаете, Олни Лаймис. Готов поручиться, что если бы мы встречались раньше, то я бы вас запомнил, - сказал я легкий комплимент. Она рассмеялась белозубой улыбкой:

– Предположим, я прочитала твои мысли.

Я еще раз применил дедукцию и счел объяснение вполне удовлетворительным. Среди прочего мыслящего железа, захламляющего эту квартиру, вполне мог скрываться портативный синкридер - читающее мысли гравитронное устройство. Впрочем, тоже самое достигалось профессиональной подготовкой. Такому учат, например, в нашей космической системе. Некоторые вроде меня слишком ленивы, но другие добивались недурственных успехов. Или в системе, но не нашей - черт не разберется в этом запутанном мире: кого и где готовят. Этической стороны синкридинга я не касался - если что-то изобретено, то джинна в бутылку уже не упрячешь. И это хорошо.

– Что ты, никакого синкридера. А то еще подумаешь, что я - сотрудник госбезопасности, - сказала моя новая знакомая.
– Шучу.

– Очень милая шутка. Раз уж вы пригласили меня к себе, Олни, то вы что-то от меня хотите?

Она опять рассмеялась:

– Ну вот, вы сразу думаете обо мне плохо. О времена! Неужели приглашение выпить кофе из чистой благодарности за то, что вы меня подвезли, уже рождает подозрение в каком - то меркантильном интересе? Впрочем, расскажите мне о себе, инспектор.

– Но вы же читаете мои мысли, - ехидно поинтересовался я.

– Да, но делать это непрерывно - тяжело и вредно для моего здоровья. И потом, мне просто приятно разговаривать с вами.

Тумбочка притащила поднос с напоминавшим юпитерианские облака коктейлем. Я дожевал бутерброд с миллиметровой толщины листочком какой-то экзотической рыбы, сильно смахивающей на исландскую селедку в винном соусе.

– Так о чем вам рассказать?

– О-о! При вашей редкой профессии всегда есть о чем рассказать. Например - ходят слухи, что колонизация сворачивается, что нам все время кто-то мешает. Это так?

– Да кто нам может мешать кроме нас самих? Не верьте, Олни, все это бестолковые разговоры и вздорные слухи.

Я произнес это тем уверенно - покровительственным тоном, которым всегда предпочитаю разговаривать с симпатичными женщинами. Некоторых это покоряло. Но Олни лишь слегка прищурилась, и я понял, что ответ ее не удовлетворил. И она была права, слухи имели место, а после сегодняшнего заседания я уже не считал их полностью вздорными.

– Ты давно работаешь инспектором Комитета?
– заинтересованно спросила Олни.

– Одиннадцатый год.

– И никогда не возникало желания сменить профессию?

– Почему оно должно было возникнуть?

– Ну, многие считают, что ваша работа, скажем так, неэтична?

– Если бы я так считал, я бы наверное не работал в Комитете. Но это не так.

– Многие считают, что стремление занять все больше планет есть наследие первобытной борьбы за территорию. Тем более, что планет мы и так имеем больше, чем нам нужно, чем мы в состоянии исследовать, разумно освоить и заселить. И потом, не забывайте, после прихода человека ни одному миру не остаться таким, каким он был до этого. Даже если там нет жизни, следы колонизатора в скафандре все равно неизгладимы. Вы спросите: "Ну и что?"