Пошел дождь. По стеклам террасы потекли струйки.

После обеда Абдуллаев сказал:

– Я с Мишей съезжу на переговоры. К восьми часам вернемся.

Они ушли.

И дождь кончился. Выглянуло солнце. На улице было жарко, даже душно.

– Пойдемте купаться, - сказала Маша.

– Я останусь, почитаю, - сказала Ильинская.

– Что вы читаете?
– спросила Маша.

– Борхеса.

– А я к нему охладела, - сказала Маша.
– Вообще охладела к прозе.

– Может быть, и я охладею, - сказала Ильинская.

Александр Сергеевич поднялся, сказал:

– Да, нужно прогуляться к реке, ноги помочить.

– Идемте, - сказал Алексей.
– Я удочку возьму.

– Днем, говорят, плохо клюет, - сказал Александр Сергеевич.

– А я так с ней посижу.

Они вышли на крыльцо и по асфальтированной дорожке, по обе стороны которой цвели пионы, спустились к реке. Тут был устроен пляж, насыпан желтый мелкий песок, врыты скамейки.

Маша разделась. На ней был белый купальник. Александр Сергеевич увидел ее загорелые плечи и худенькие, как крылья, лопатки. Маша стояла лицом к реке и размахивала руками.

– У вас красивая фигура, - сказал Алексей.

– Я об этом никогда не заботилась, - сказала Маша.

Алексей молча пошел вдоль берега к кустам. Там он размотал удочку, бросил крючок в воду и сел на траву, затем стащил с себя рубашку.

Александр Сергеевич не спеша разделся и, опережая Машу, пошел в воду. Он шел медленно, ощупывая ступнями дно, и когда вода стала ему по грудь, поплыл саженками на тот берег. Маша поплыла за ним подобием брасса. Они вылезли на том берегу и принялись загорать.

– Я хотел вас спросить об Абдуллаеве, - сказал Александр Сергеевич.

– Что?

– Спрашиваю об Абдуллаеве. Что он за человек?

– Талантливый человек.

– Вы любите его?

– Нет. Я просто с ним сплю, - лениво сказала Маша.

– Собственно, это я и хотел узнать.

– Узнали?

– Узнал.

– А вы что тут делаете?
– спросила Маша.

– Спасаюсь от нищенства, - усмехнулся Александр Сергеевич.

– Спасибо за откровенность.

– У меня комната в коммуналке. В любую минуту я могу уехать отсюда. А зачем? Здесь я сыт, обласкан. Имею хороших собеседников, не беспокоюсь о куске. И мне Абдуллаев нравится.

– Чем?

– Никогда не задает вопросов.

– Вон кто-то на лодке плывет, - сказала Маша.

– Я бы сейчас поел окрошки, да чтобы квас был похолоднее и свежих огурчиков побольше... У вас, Маша, есть цель жизни?
– вдруг спросил Александр Сергеевич.

Маша недоуменно посмотрела на него.

– Это про жизнь? Что ее нужно прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы?
– усмехнулась Маша и добавила: "Как закалялась сталь"...

– При чем здесь "Как закалялась сталь"! Это Чехов. У него бригада, писавшая эту "Сталь", списала. Я хорошо помню этот кусок. Слушайте: "Жизнь дается один раз, и хочется прожить ее бодро, осмысленно, красиво. Хочется играть видную, самостоятельную, благородную роль, хочется делать историю, чтобы те же поколения не имели права сказать про каждого из нас: то было ничтожество или еще хуже того"... Но Чехов не был бы Чеховым, если бы не довел эту мысль до логического конца: "Я верю и в целесообразность, и в необходимость того, что происходит вокруг, но какое мне дело до этой необходимости, зачем пропадать моему "я"?" Вот в чем дело. В "Стали" человек стада дан, а у Чехова индивидуальности, жизнь каждого - бесценна, божественна.

Маша долгим взглядом следила за лодкой, затем сказала:

– У меня какие-то провалы в душе. Ничего не понимаю, что вы говорите. Со мной часто так бывает, смотрю, слушаю, но ничего не понимаю. Все куда-то проваливается. Но каждый отдельный момент кажется важным, самым важным! Я с какой-то исступленностью сочиняла рассказы, стремилась к оригинальности... И все провалилось, затянулось, забылось. К чему? Зачем? Неизвестно.

– Искусство требует каждодневной работы в течение всей жизни, безоглядного служения, и тогда, когда тебя печатают, и тогда, когда тебя не печатают. Каждый день!

– Мне скучно каждый день заниматься одним и тем же, - сказала Маша.
– Я хочу разнообразия, полноты впечатлений!

– Значит, вы не художник, - мягко сказал Александр Сергеевич. Ведь художник - это от слова "худо". Ему хуже всех на свете, но он тянет свою лямку. А вы... Так, обыкновенная женщина. Через год вам надоест газета. Вы найдете что-нибудь другое. Например, будете снимать фильмы...

Маша оживилась:

– Я об этом еще не думала. А ведь снимать фильмы - это самое замечательное, что может быть. Абдуллаев купит камеру и все необходимое, а вы, милый Александр Сергеевич, будете играть главную роль!

– Мне главную не надо, - сказал Александр Сергеевич.
– Я вам генерала сыграю, но такого... В сценарии это нужно учесть!

– Честно говоря, я сейчас, глядя на вас, подумала, что старики в тысячу раз интереснее молодых. Жаль, что вы не молодой, а то бы я вас полюбила.

– Отчего это вам вдруг захотелось любви? Вам ее не хватает?

– Вам я могу сказать. Очень не хватает. То есть она у меня бывает почти что каждый день, но мне этого мало. Я какая-то ненасытная.

Александр Сергеевич погладил ладонью ее спину, потом быстро встал и пошел в воду.