— Тот самый, который в сражении при Кальдероне едва не захватил в плен Идальго? — спросил стоявший рядом солдат.

— Тот самый, — ответил Косталь.

— Офицер, который пригвоздил голову Антонио Вальдеса к воротам своей гасиенды? — спросил волонтер из провинции Оахака.

— Он, — отвечал индеец.

— Ну, — заметил солдат, — если он сядет здесь на мель, мы с ним разделаемся.

Но в эту минуту на бушприте брига поднялся маленький парус, другой скользнул вдоль мачты, и корабль быстро повернул в сторону и скрылся вдали.

Косталь не ошибся. Офицер этот был действительно дон Рафаэль, которого после годовой отлучки скорбь об убитом отце снова привела к берегам залива Тегуантепек.

В то время как испанский бриг, на котором дон Рафаэль отправлялся в провинцию Оахака, избежал двойной опасности — потерпеть крушение у острова Ла-Рокета или попасть в руки врагов, ветер донес до острова звуки слабой канонады.

Согласно условию с полковником Галеаной, главнокомандующий тотчас вслед за сигналом предпринял неожиданное нападение на Акапулько и овладел городом.

Хотя крепость все еще держалась, но после взятия острова было очень важно овладеть городом, так как теперь стало возможно захватывать корабли, доставлявшие в крепость провиант.

Первой заботой Галеаны после занятия укрепления было поскорее отослать плененных испанцев, исключая тех, которые перешли на сторону восставших. Для перевозки пленных послужили шлюпки и боты, найденные на острове. Морелос тотчас отослал шлюпки обратно и велел передать свою благодарность победителям, которым вверил охрану острова.

Через три дня часовые опять известили о появлении корабля, который, очевидно, направлялся к острову. Так как это мог быть только испанский корабль, то на укреплении поспешили вывесить испанский флаг, и в самом деле на корабле отвечали тем же. Гарнизон с радостью смотрел на приближавшийся бриг, который подошел наконец так близко, что можно было прочесть надпись на борту.

Это был «Сан-Карлос», и некоторые из испанских перебежчиков узнали в нем корабль, который в крепости ожидали с тем большим нетерпением, что он должен был доставить провиант и военные запасы.

Корабль подходил, по-видимому, без опаски, но капитан был старый моряк, который знал, что судьба на войне переменчива. Когда гарнизон острова уже предвкушал близкий захват судна, «Сан-Карлос» внезапно лег в дрейф и вывесил рядом с испанским флагом другой, небесно-голубого цвета с тремя золотыми звездами. После этого на корабле, по-видимому, стали дожидаться, чтобы с острова дали ответный сигнал.

Новый загадочный флаг оказался для восставших китайской грамотой; испанские перебежчики, к несчастью, также не понимали его значения. Единственное, что они могли сделать, это вывесить другой испанский флаг рядом с первым, между тем после долгих поисков в укреплении отыскался кусок красной материи с остатками того, что прежде, вероятно, было изображением солнца и прекрасно соответствовало звездам «Сан-Карлоса». Однако, прежде чем отвечать наудачу, Галеана решился послать на берег одного из испанских перебежчиков, смелого парня. Этот повиновался и, приставив руки ко рту наподобие рупора, крикнул изо всей мочи:

— Комендант острова велел сказать капитану брига, что он желал бы видеть его и передать ему бумагу величайшей важности.

Капитан брига показался на деке, это был седой моряк с настороженным лицом, он прогремел в рупор следующий ответ:

— Пусть комендант сам повторит мне свое почетное предложение; кроме того, он, конечно, будет настолько любезен, что ответит на мой сигнал, как договорено, вместо того чтобы вывешивать второй национальный флаг.

Испанец почесал в затылке.

— Мой комендант, — отвечал он наконец, — был бы очень рад встретить вас самолично, но вследствие опасной болезни доктора запретили ему выходить на воздух и на солнце. Что касается сигнала, то во время последней бури молния ударила в ящик с флагами, и у нас остались только обрывки некоторых из них…

— Будьте так любезны, — отвечал капитан насмешливым тоном, — передайте коменданту мое сожаление и сообщите ему, что я предпочитаю не выходить на берег, чтобы лишний раз не тревожить больного. Если же есть у него ко мне какие-нибудь поручения, то я приму их охотно.

— Пожалуйста, подождите минуту; у нас остался именно тот флаг, который нужно, и, как только вы его увидите, всякие недоразумения прекратятся… «Попытаем счастья», — прибавил он про себя, повернувшись к своим новым братьям по оружию.

После этого ответа, произнесенного самым уверенным тоном, испанский перебежчик крикнул громовым голосом: «Вывесите флаг с золотым солнцем!»— и через несколько секунд изорванный флаг висел рядом с обоими испанскими флагами.

Капитан «Сан-Карлоса» направил свою зрительную трубу на лохмотья, гордо развевавшиеся по ветру; все с нетерпением ожидали результатов его осмотра. Перебежчик не ошибся, сказав, что всякое недоразумение исчезнет при виде этого сигнала. Как звезды исчезают с появлением солнца, так внезапно исчез и флаг со звездами, вывешенный на бриге; затем, как бы для того, чтобы показать, что капитан не имеет более никаких сомнений, бриг лег на другой галс и осыпал берег градом ядер.