Двери института открывались и закрывались.

На пороге появлялись энергичные молодые люди.

Все как один модные, стильные, уверенные в себе.

Наверное, на их фоне облаченный в старенький свитер Родя со своим старательно-честным взглядом выглядит, как пионер в казино. Нравится, интересно, преподам скучная физиономия глашатая «новой религии»? Или бесит? А может, они, темные, не знают, какое дарование им выпала честь учить? Надо бы пойти узнать, каковы успехи студента Минеева. Но с этим пока придется повременить. А то еще столкнешься с племянничком в коридоре.

Полина тщательно вытерла руки и открыла брошюрку "Религии «нового века». "…Полицейский в Арлингтоне останавливает машину и требует у водителя документы. Тот отвечает, что ни у него, ни у его пассажиров таковых не имеется, поскольку они из Церкви Армагеддона, в которой официальные имена не признаются. Они не могут также указать ни даты, ни места своего рождения, поскольку считают себя «вечными созданиями». Женщина подняла глаза от книги и задумалась. Она вспомнила, как ее коллега среди других сувениров привезла из Америки тряпичную куклу в черном платье и траурном платке. Вместо лица у игрушки белел кусок натянутой материи.

— Это у них религия такая, — захлебывалась восторгом Лера. — Они считают, что лицо изображать нельзя. У них в домах даже зеркал нет.

Представляете? Чудо что за кукла! Я ее как увидела — влюбилась. Над кроватью повешу!

— А не боишься сны плохие видеть? — поддела ее Полина.

— — Ой, ну что ты! — передернула тощими плечиками Лера. — Дизайнер, а рассуждаешь, как тетя с рынка. Это же произведение примитивного искусства! Вроде маски аборигенов.

Полина усмехнулась и повернулась к компьютеру. А Лера, в задумчивости потеребив мягкую руку куклы, произнесла:

— Может, в холле повесить? Жалко выкидывать-то…

Полина резко захлопнула брошюрку. Все они: отец Анастасий, Родя, его мать — добиваются, чтобы подчиненные им братья и сестры потеряли свои лица. Превратились в серую насекомоподобную массу. Долой привязанности, интересы, планы на будущее! Разрешается оставить, только тупую покорность и беспредельное терпение. Полина в раздражении застучала пальцами по рулю и уставилась на двери института.

Наконец на его пороге появился Родя. Женщина отметила, что физиономия у Минеева довольная; Рад, наверное, что; занятия позади и можно расслабиться. Не спеша, наслаждаясь сияющим весенним днем, парень дошел до остановки. Дождался автобуса, поехал на Советскую. Полина остановила свой «жигуленок» в конце улицы и принялась терпеливо ждать. Родя сейчас, наверное, наворачивает горячие щи со свининой, прикинула женщина, жуя очередной пирожок. А может, штудирует Уголовный кодекс или склонился над ксероксом — заготавливает новую порцию листовок.

У Полины затекли ноги, хотелось выйти и размяться. Но делать это нельзя. Вдруг Родя-уродя увидит ее в окно и узнает. И на безопасное расстояние лучше не отъезжать. А то из-за какой-то разминки упустишь начинающего юриста-преступника.

Родя появился на улице в шесть часов. Вернее, не он, а его новенький «Опель». Минеев вел машину аккуратно, осторожно, как неопытный водитель. На остановке возле сауны «ПарНас» он притормозил, и в иномарку юркнула девица в обтягивающих брючках. Полина чуть не подпрыгнула от радости. Ну, Лида! Ну, молодец! Вот что значит богатый супружеский опыт! «Только последи за мужиком, столько открытий сделаешь…» Куда же отправятся голубки? В прошлый век — в кино, где сядут на места для поцелуев? Или бросят кости где-нибудь в баре? Однако Родя оправдал самые смелые надежды Полины. «Опель» остановился у невзрачного зданьица, на котором гордо красовалась вывеска «HOTEL. У Ильи». Полина пожалела, что не прихватила с собою фотоаппарат. Надо бы заснять порочную парочку и продемонстрировать снимки Светлане. И никакого расследования больше не нужно. Для женщины самое страшное преступление, которое может совершить мужчина, — измена. Полина заулыбалась, предвкушая близкую победу. Сейчас она поедет к племяннице и просветит дурочку насчет истинного морального облика жениха. Положила руку на руль. Неожиданно перед глазами женщины всплыло красное лицо лучшей школьной подруги…

— Он тебе изменяет! — вытаращив глаза, выпалила Ленка. — И было бы с кем! С Иркой Сивцевой из 10 "А".

— Ты врешь! Они просто друзья! — вспыхнула Полина. А в сердце ее зашевелилась неприязнь по отношению к Ленке: до чего же та любит накручивать!

— Вот еще! — сразу ощетинилась подруга. — Я сама, своими глазами видела, как они целовались после дискотеки. Взасос! Дружба у них что-то очень горячая!

Полина горько усмехнулась. Жизнь словами подруги нанесла ей тогда первый по-настоящему сильный удар. Два года назад женщина встретила свою школьную любовь — Гришку Петрищева. Он располнел, утратил живость взгляда и обаяние.

Болтая с этим среднестатистическим мужиком, Полина не испытывала ничего, кроме скуки и легкого разочарования. А ведь когда Ленка просветила ее насчет похождений Петрищева, казалось, что весь мир летит в тартарары. Смешно! Гришку Полина простила. А вот подругу — так и не смогла.

Женщина бессильно опустила руки. На пороге «дома свиданий» появился Родя. Его лицо сияло сытостью и довольством. Сейчас он натянет на свою порочную физиономию маску порядочности и потрусит к Свете. А Полине остается только терпеть.

Надо сообщить об этом доктору. Может, он рискнет стать гонцом, принесшим дурную весть. Пусть в присутствии Светы подмигнет Родиону: «Я тебя видел на днях „У Ильи“. Классная девочка. Только худовата немного, и лицо глупое, как у гусыни».

Однако Рязанцев провокационные советы Полины не принял.

— Вряд ли мне это поможет завоевать доверие Светланы, — заметил Валерий Иванович.

Они снова сидели друг напротив друга в его кабинете и обменивались информацией.

— Вы с ней часто видитесь?