— Куда вы уходите? — нервно спросил Гиттеридж.

Санк-Марс посоветовал ему набраться терпения и подождать еще немного.

— Вам все будет своевременно разъяснено. Обещаю вам, сэр, вы не будете считать, что этот день потеряли зря. Хотите есть, господин Гиттеридж? Может быть, принести вам кофе? Или лучше сок? Дегир, оставайся здесь. Никого сюда не впускай. Мэтерз, купи этому господину что-нибудь поесть.

Полученные задания не вызвали у младших офицеров энтузиазма, а Гиттеридж перечислил целый список того, что хотел бы съесть.

— Вот что я вам скажу, — предложил Санк-Марс. — Ты принеси ему кофе из кафетерия, — сказал он, обратившись к Дегиру, — а ты позаботься о еде, — бросил он Мэтерзу. — Так будет скорее. Вы не возражаете, если мы запрем вас на несколько минут, сэр? Мне бы совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь случайно обнаружил, что вы здесь. Вы же не хотели бы потом никому объяснять, что вы тут делаете.

Гиттеридж был только рад остаться в одиночестве под замком.

Как только трое офицеров вышли из комнаты, Санк-Марс сказал своим хмурым молодым коллегам:

— Забудьте о его еде, я не собираюсь кормить этого крючкотвора бандитского. Идите за мной.

Сбитые с толку молодые полицейские покорно последовали за ним. Они вошли в небольшое помещение для наблюдения за комнатой номер восемь и, осмотревшись, через непроницаемое с одной стороны стекло увидели сидящего в соседней комнате Лапьера.

— Слушайте наш разговор и записывайте его на пленку, — распорядился Санк-Марс.

Затем он быстро присоединился к отстраненному от дел сослуживцу, снял пиджак и закатал рукава, как будто намекая на предстоящий им долгий разговор. Это обстоятельство, как поняли следившие за ними молодые полицейские, насторожило Лапьера.

— В чем дело, Эмиль? Ты, никак, наехать на меня собираешься?

— Почему ты так считаешь?

— Ты что, меня затащил сюда хитростью? Ты, напарник, лучше в игры со мной не играй. Выкладывай все по порядку. Есть там кто-нибудь за стеклом?

Санк-Марс усмехнулся.

— Ты считаешь, я могу кому-нибудь здесь доверять?

Лапьер хмыкнул вместе с ним. Его доверие было подорвано, он насторожился, но ему хотелось верить, что если Санк-Марс к нему пришел, значит, все в порядке.

— Ладно, Андре, перейдем теперь к делу. Сначала мне надо кое-что прояснить, а потом я с тобой поделюсь самыми горячими новостями. Дела творятся нешуточные. Они изменят твое положение. Но ты еще не все мне рассказал, поэтому у меня есть к тебе вопросы.

— Спрашивай. Мне нечего от тебя скрывать.

— Давай начнем с той записи с Джимом Коутесом, — предложил Санк-Марс.

Он встал, подался вперед, поставил одну ногу на стул и упер в стол кулак.

— Так я и знал, — рассмеялся Лапьер. — Снова сел на любимого конька! Знаешь, если б ты мне хоть немного посодействовал, я бы мог тебе ее отдать. Меня ведь загнали в угол.

— Значит, я так понимаю, ты эту запись увязываешь только с Джимом Коутесом, или я не прав? — спросил его Санк-Марс.

Лапьер с трудом перевел дыхание.

— Что? — до него дошло, что здесь он прокололся.

— Где ты сделал эту запись, Андре?

— Где?

— Мы не раз бывали вместе в этой комнате, Андре. Ты знаешь, что я терпеть не могу повторять вопросы.

— Эмиль… — взмолился Лапьер.

— Отвечай на вопрос, черт тебя подери!

Санк-Марс с силой хлопнул рукою об стол. Лапьер вздрогнул.

— Потише, Эмиль. Ты что, держишь меня за мелкого жулика, которого легко запугать?

— Не надо мне говорить, Андре, что мне делать! Хочешь знать, что я выяснил? Хочешь знать, что мне известно? Норман Лаженес был убийцей из мафии. Его наняли, чтобы он меня убрал. Но у него не хватило духа, и потому посаженный туда загодя снайпер решил его убрать. Он сказал своим хозяевам, что заметил моих приятелей и из-за этого не выстрелил, но я тебе теперь кое-что скажу, о чем ты еще не знаешь, — на самом деле он моих ребят не заметил. У него просто кишка оказалась тонка — он не смог нажать на курок. Единственная причина, что он жив до сих пор, это то, что нас вовремя поддержали мои друзья. Смышленый парнишка, он сделал их своей отмазкой. Если бы не это, «Ангелы» бы уже давно его на куски разрезали ножовочной пилой. У меня сейчас паршивое настроение, Андре. Полицейские мочат полицейских, и следующей целью, по всей видимости, стану я. А теперь говори мне, черт тебя побери, где ты сделал эту запись?

— Дома.

— Лучше бы ты мне не врал! Дома ты не мог ее сделать — у тебя нет нужного оборудования. Где ты сделал запись, Андре? Говори скорее, у тебя остается все меньше шансов. Отвечай на вопрос.

— Ну, ездил я там поблизости, какое это имеет значение?

— Ты сам мне скажи, Андре, какое это имеет значение.

Лапьер покачивался на стуле. Он уперся локтями в стол, потом снял их, поерзал на стуле, упер взгляд в пол, поднял его на Санк-Марса и отвел глаза в сторону. Он кипел от злости, но с губ его не сорвалось ни единого слова, которым он мог себя выдать.

— Тебе нужно время подумать?

— Просто я не хочу об этом говорить, вот и все.

— Да, это гораздо хуже, чем признаваться в маленьких слабостях, — с намеком ответил Санк-Марс.

Лапьер тяжело вздохнул, покачал головой.

— Ладно. Я делал объезд территории. Иногда я просто куда-нибудь еду. В отличие от тебя, я отношусь к этому серьезно. Не снимаю, черт побери, трубку и не слушаю всякие голоса на другом конце провода. Мне приходится попотеть, чтобы кого-нибудь взять.

— И что дальше?