Безнадежность захлестнула меня, но я отказывалась смириться и принимать свою судьбу. Дрожа, я обхватила себя руками, пытаясь согреться, и выбралась из относительной безопасности переулка. Плотно обхватив себя руками, я на нетвердых ногах побрела на поиски еды.

Дневной свет потускнел, и болтовня людей стихла. Поблизости не было ничего — ни ресторанов, ни закусочных, — и у меня не оставалось выбора, кроме как вернуться к безнадзорным лодкам. Я надеялась, что какой-нибудь владелец забыл поднять трап. Если сегодня был мой счастливый день, я смогла бы избежать встречи с теми охранниками и найти что-нибудь поесть.

Я прошла мимо первой лодки и заглянула в большое окно. Свет внутри был выключен, поэтому я увидела лишь своё отражение – с впалыми щеками и мешками под глазами. Моя карамельная кожа выглядела тусклой, а темные волосы – ломкими и грязными. Бело-голубой больничный халат, в котором я очнулась, превратился в лохмотья от сна на твердом асфальте. Порванное пальто, которое я откопала в мусорном контейнере, было на три размера больше. На ногах – лишь поношенные носки, которые кто-то выбросил.

Я перестала разглядывать это ужасающее отражение, уловив в воздухе аппетитный запах. Вытянув шею, я заметила на скамейке посреди понтонного причала брошенный коричневый пакет.

Возможно, один из охранников забыл выбросить свои объедки.

Я бросилась к пакету и с жадностью распахнула его. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда я увидела недоеденный сэндвич и немного картошки фри. Я схватила горсть холодной картошки и запихала ее в рот. От вкуса настоящей еды, первой за многие дни, на глаза навернулись слезы радости.

Но счастье было недолгим. Я почувствовала внезапное движение в воздухе и застыла, перестав жевать. Безошибочный скрип справа привлек моё внимание. Я была не одна.

Первой мыслью было, что охранники нашли меня. Я избегала доков из страха перед ними, но голод заставил меня выйти.

Большая ошибка.

Медленно, с тяжелым сердцем, я перевела взгляд направо. Кареглазый подросток пятнадцати-шестнадцати лет стоял рядом с девочкой, которая могла бы сойти за его близнеца, будь она чуть старше. Они выглядели грязными и замерзшими, прямо как я, и, вероятно, жили в одной из машин на свалке. Я могла бы рассказать их историю, словно сама ее написала. Их родители – или один из них – оставили их, пообещав вернуться с едой. Но вместо этого они где-то бродили с остекленевшими глазами и шприцем в руке. Тот же голод, что привел меня к причалу, позвал и этих детей.

Маленькая девочка смотрела на меня так, будто сейчас заплачет, а её старший брат выглядел озлобленным. Я знала почему. Он хотел накормить сестру – хотя, судя по виду, и сам давно не ел. Этот коричневый пакет достался бы им, приди они на несколько минут раньше.

Девочка опустила голову, понимая, что уже слишком поздно.

Я закрыла глаза, потому что не могла так поступить. Как бы ни сводило живот от голодных спазмов, я не могла отнять у них этот проблеск надежды. Я изобразила улыбку и протянула ей коричневый пакет.

— Вот. Можешь забрать.

Жирные каштановые волосы девочки взметнулись, когда она вопросительно посмотрела на брата. Он был настроен скептически и крепко держал её за плечи. Из того, что я узнала на улицах, этот жестокий мир не был добр. Никто из них не доверял мне. Они не доверяли никому.

Я положила пакет на скамейку и отошла назад. Мальчик стоял неподвижно, изучая мое лицо, пока я не увеличила дистанцию между нами. Наконец он кивнул сестре, и та подбежала к скамейке и распахнула пакет.

— Картошка фри! — закричала она так, будто нашла клад. Это вызвало еще одну натянутую улыбку на моем лице, хотя сердце разрывалось от мысли, что мне снова придется голодать.

Её брат тоже выдавил улыбку и и неуверенно подошел к скамейке.

— Энцо, это же картошка фри, — воскликнула девочка, запихнув одну в рот брату. Он рассмеялся и с жадностью прожевал. Затем она достала из пакета недоеденный сэндвич, разделила его на две скудные половинки и протянула одну брату.

Я бесцельно стояла рядом, истекая слюной на объедки в руках детей, и насыщаясь одним лишь запахом. Когда мой желудок громко заурчал, они оба посмотрели на меня.

— Хочешь немного? — Девочка протянула мне свою половину сэндвича, и у меня навернулись слезы от того, что в этой мрачной реальности все же есть искра света. Но она быстро погасла, когда брат мягко опустил её руку.

— Я поделюсь с тобой, — к моему удивлению, предложил он. Затем поднял свою крошечную порцию, чтобы его сестра могла съесть всю свою долю.

Их лица оставались спокойными, пока они ждали, готовые отдать последнюю еду, хотя сами не знали, когда поедят в следующий раз.