У Талии там был привкус крови и стоял мускусный запах, который ей не нравился.

Оуэн снова снимал крупным планом. Она вылизывала пизду совсем недолго. И не слишком глубоко. Нельзя заходить так далеко.

– Ладно, твоя очередь, она готова.

Она видела, что он определенно готов, еще до того, как расстегнула молнию и стянула с него джинсы и трусы.

– Хочешь сначала минет?

– Нет, все в порядке.

– Я еще раз приложу полотенце. На всякий случай.

– Хорошо.

Она еще немного подержала полотенце над лицом сестры, а затем потянулась за камерой, и Оуэн протянул ее ей. Она поднесла окуляр к глазу, направила на Оуэна, который забирался на сестру сверху, и держала крепко.

– Счастливого Рождества, милый, - сказала она.

Он улыбнулся в камеру и скользнул внутрь.

* * *

Крови было не так много, как она помнила по своему первому разу, и она знала, что Оуэн счастлив. Он всегда хотел девственницу, а в девятнадцать лет Шерри определенно не была подходящей кандидатурой. Это его разочаровало. Теперь он ее получал. В пизду, в попку и снова в пизду. Но он занимался этим совсем недолго, внезапно вышел из нее, и Шерри поняла по его лицу, что что-то не так.

Ее сестра дернулась раз, второй, и ее вырвало. Блевотина потекла по ее груди и животу, забрызгала ногу Оуэна и скопилась в открытом рту.

– Господи, твою мать!
– сказал он.

Черт возьми,– подумала она. Талия слишком много выпила и плотно поужинала - в клинике животных не кормили и не поили как минимум восемь часов перед анестезией. Но здесь не клиника, и она не знала, что делать.

Она положила камеру на плюшевое бархатное кресло и почувствовала прилив адреналина. Талия в беде. Они все попали в беду.

– Хватай ее за ноги. За лодыжки. И держи вверх ногами.

– Господи, твою мать, - повторил Оуэн.

– Мы должны очистить ей горло, Оуэн. Держи ее!

А потом она стояла на коленях, соскребая эту гадость пальцами. Ее было много, и она стекала по лбу сестры на ее волосы, и воняла, как прогорклый сыр, но Шерри не сдавалась и прижала голову к груди Талии, чтобы послушать сердцебиение, и сначала услышала его, а потом нет.

– Она не дышит. Ты должен сделать ей искусственное дыхание.

– Я?

– Да, ты.

– Это ты накачалa ее этим дерьмом!

– A это ты хотел ее трахнуть. Просто сделай это, черт побери! Опусти ее на пол. Сейчас же, быстро!

Она смотрела, как он оседлал ее.

– Я не знаю, как...

Он практически скулил. На него это не было похоже.

– Я знаю. Наклони ее голову назад. Правильно. Теперь зажми ей нос и дуй в рот, пока грудь не поднимется, примерно две секунды. Сделаешь два выдоха. Если она еще не будет дышать, положишь руки ей на грудь, прямо между сосками, и нажмешь пятнадцать раз. Вдавливай руки примерно на два дюйма, не больше, иначе что-то сломаешь. Если она все еще не будет дышать, повторишь все снова.

– Ты можешь хотя бы вытереть ей лицо?

– Она, блядь, умирает, черт бы тебя побрал! Вперед! Мне нужно выбросить "Галотан" и полотенце и вызвать скорую помощь. Потом я принесу мочалку, хорошо?

Она подождала, пока не убедилась, что он делает все как надо. Пока не увидела, как он накрыл ее рот своим и выдохнул, и как вздымается грудь сестры. Затем занялась делами. Позвонила в скорую. Было совсем нетрудно изобразить панику. Ее сердце все еще бешено колотилось. Повесив трубку, она вылила "Галотан" в канализацию, спустила воду, ополоснула и закрыла бутылку пробкой, упаковала бутылку и полотенце в пакет и вынесла вместе с мусором.

Она постаралась, чтобы дверь за ней не захлопнулась. Она не хотела пока будить родителей. Их разбудит сирена скорой помощи. Ей не хотелось все объяснять по нескольку раз.

На кухне она, наконец, успокоилась. Намочила кухонное полотенце и отнесла его и рулон бумажных полотенец Оуэну. Он нажимал на грудь Талии.

– Ну как?

– Ничего. Ни черта.

Она посмотрела на сестру сверху вниз.

– Одевайся. Вытри лицо. Ее надо одеть. Испачкаем этой грязью ее спортивный костюм и футболку, чтобы все выглядело так, будто она была в них, когда ее вырвало, а затем надо решить, что нам говорить.

– Шерри?

– Да?

– Мне жаль. Мне действительно жаль. Я имею в виду, это было не так, как с другими девушками, понимаешь? Ведь Талия твоя младшая сестра.

Она опустилась на колени рядом с ним и промокнула его лицо полотенцем.

– Я знаю, - сказала она.
– Все в порядке, Оуэн. Я все еще люблю тебя. Я знаю.

ГЛАВА 2

Джанин была третьей из тех, с кем он познакомился до встречи с Шерри, и именно она нравилась ему больше всего, а ее имя Оуэн узнал обычным способом. Он показал ей нож и спросил. Затем порылся в ее сумочке в поисках бумажника и водительских прав, чтобы убедиться в правдивости ее слов. Ее звали Джанин Эдмундсон, она жила в доме 1152 по Лейкшор-роуд, у нее были грязно-светлые волосы и ярко-голубые глаза.