— Тебе нужно поесть, моя дорогая. Успеешь еще изучить этот демонов дневник, времени впереди много. А я у тебя и так отнял кучу энергии. Если еще откажешься от приема пищи, то рискуешь снова свалиться в койку от истощения!

Мы со Шрамом давно уже изучили вкусы друг друга. Поэтому я совершенно не удивилась, увидев перед собой полюбившуюся мне рыбку с овощами, пресные лепешки так же с сушеными овощами по рецепту фарнов и минерально-витаминную болтушку в качестве питья. Себе Шрам принес почти то же самое. Только вместо рыбы в его контейнере красовалось мясо.

Ужинали молча. Во-первых, Шрам не любил разговоров за едой, вполне справедливо полагая, что они вредят процессу насыщения. А во-вторых, все мои мысли были заняты дневником. Вернее, попытками предположить, какому времени принадлежал его хозяин. Слишком уж меня смущали флешка и упоминание о том, что во времена хозяина дневника летали на ракетах. Неужели описываемые в дневнике события происходили задолго до вхождения Земли в Звездный Альянс? Но ведь это не просто невероятно, это почти свидетельство преступления: в те времена, когда земляне не были защищены законодательством Звездного Альянса планет, их похищали… пираты?

— Оля, о чем ты так напряженно думаешь? — неожиданно раздался в тишине вопрос Шрама.

Я сначала дернулась, застигнутая врасплох, потом мотнула головой. Мол, ничего такого, о чем следовало бы говорить. Но, поймав внимательный взгляд сиреневых глаз, неожиданно для самой себя призналась:

— Меня пугает то, что я успела уже прочесть.

Шрам напрягся. Даже стакан с болтушкой отставил в сторону.

— Что-то серьезное? Или опасное для нас?

Я снова мотнула головой:

— Не думаю, что опасное. Правда, я еще не знаю, произошла ли здесь какая-то авария, или лаборатория была просто законсервирована и брошена ввиду удаленности от оживленных точек космоса. Но в любом случае, я почти в этом уверена, она очень и очень древняя.

— Почему ты так решила? — недоуменно моргнул Шрам.

— Хозяин дневника в одной записи упомянул, что в его время в космос летали ракеты.

Шрам заглянул в свой стакан, а потом медленно отодвинул его от себя, видимо, обнаружив, что уже успел все выпить. Потом скрестил руки на груди и уставился на меня:

— Ракеты? Ты ничего не путаешь? — Я помотала головой. — Хмм… Ближайшая цивилизованная планета отсюда находится в сотнях световых лет. Этот уголок космоса исследован не более ста пятидесяти лет назад именно по причине чрезмерной удаленности от цивилизации. Ни одна из известных ракет сюда не долетела бы. Оля, ты уверена, что правильно перевела текст?

Я горько усмехнулась:

— Мне не нужно его переводить. Дневник писал мой соотечественник. Вот почему меня так смущает это слово. Потому что, если все так, тогда выходит, что его похитили с Земли задолго до того, как она вошла под юрисдикцию Звездного Альянса.

Шрам нахмурился:

— Собираешься сообщить об этом в Службу Безопасности Альянса? А ты уверена, что это стоит делать?

На этот раз я колебалась очень долго, прежде чем ответить. И отвечала, осторожно подбирая слова:

— Я еще не дочитала дневник. Только дошла до того места, как его хозяин открыл глаза здесь, на этом астероиде. Но уже знаю, что он был ученым и вез на какую-то конференцию генетиков свое открытие. Вместе с ним его и похитили.

Буканьер как-то горько и устало вздохнул. А потом решительно сказал как отрезал:

— Дочитывай. Потом решим, как будет правильнее поступить.

Но по-моему, он уже начал прикидывать, как можно наиболее беспроблемным способом передать информацию безопасникам.

Глава 14

…Сегодня моя привычка прятаться от всех, чтобы заполнить очередную страничку моего дневника, принесла совершенно неожиданные, ошеломительные и пугающие результаты. Я никогда не использую дважды подряд одно и то же место для уединения. В личных комнатах стоят камеры, мы всегда под наблюдением. Но камер нет в чуланах, где хранится инвентарь для уборки, в уборных, в комнатах для релакса, парочке крохотных пустых закутков непонятного для меня предназначения и душевых. И если в последние в одежде, чтобы спрятать дневник, не пройдешь, то во все остальные вполне.

Сегодня я спрятался в дальнем полутемном закутке у выхода, в котором иногда уборщик оставляет мешки с мусором. Здесь неприятно пахло и было холодно до такой степени, что изо рта вырывался пар. Но зато я точно знал, что до утра здесь никто не появится. А потому устроился в уголке за мешком с мусором, опираясь на него спиной. Особых событий в моей жизни не происходило уже более полугода. И если в первые дни я еще старался детально описать все, со мной происходящее, то теперь жизнь стала настолько однообразной, что я уже больше десяти дней не открывал дневник. В него просто нечего было записывать. Все разнообразие — это смена блюд в общей столовой. Или кто какую пробирку разбил в лаборатории. Но сегодня все же кое-что произошло.