Странное существо с фиолетовой кожей исчезло где-то за световой завесой. И почти сразу яркость света снизилась почти до нуля. Но я едва ли обратил на это внимание. Упоминание лаборатории, наконец, разбудило мою спящую память. И я вспомнил конференцию, Элен и теперь кажущуюся подозрительной вербовку. Какая-то часть меня, с восторгом ждущая встречи с желанной женщиной, восхищенно твердила о том, что Элен не солгала и мы скоро встретимся. Но практическая часть ума ученого-генетика скептически шептала о том, что я влип. Влип в историю по собственной глупости. И что для меня это настоящая катастрофа. Домой я уже не вернусь. А все материалы по антимутагену, которые мы привезли с собой на конференцию, были у меня. Как у основного разработчика. Более того, я зачем-то постоянно таскал с собой флешку со всеми наработками. Следовательно, я сейчас нахожусь непонятно где, без малейшей надежды вернуться когда-либо домой. А мои коллеги по институту вынуждены оправдываться перед организаторами съезда и нашим непосредственным руководством. А также искать меня. Искать, еще не зная, что я сгинул, не оставив после себя и следа…

— Оля, ты сегодня что-то ела? — вдруг раздался над головой недовольный голос Шрама, а тетрадь, которую я читала, местами с трудом разбирая почерк незнакомого мужчины, словно он писал в буквальном смысле слова на коленке, прячась от всех по углам, поползла в сторону из-под моих пальцев. — Нельзя же так! Ты только-только начала поправляться…

— Не тронь! — взвизгнула я, не помня себя от ужаса, что драгоценный дневник распадется, разлезется на клочки в руках буканьера.

Шрам замер, удивленно глядя на меня. Потом покосился на тетрадь:

— Что-то настолько важное? — осторожно поинтересовался он, аккуратно отодвигая руку от тетрадки.

Я вздохнула:

— Пока точно не знаю. Это дневник ученого-генетика с моей планеты, похищенного с какой-то конференции и доставленного в эту лабораторию. Если я все правильно поняла. Местами очень трудно разобрать текст, так что читать мне еще очень много. Но, кажется, на той флешке, что была в руке скелета, находится нечто крайне важное.

На краткий миг мне даже показалось, что Шрам растерялся от моих слов. Опешил и не знал, как среагировать. Но слабость быстро прошла, и буканьер свел брови на переносице:

— Ну все равно, даже если архиважное, это не отменяет того, что тебе необходимо нормально питаться. В противном случае, твоему организму просто не хватит энергетических ресурсов, чтобы восстановиться!

Вот теперь оторопела я. А потом невольно расхохоталась:

— Да, мамочка! Как скажешь!

Шрам поджал губы, не одобряя моего веселья. Но в сиреневых глазах плескалось тепло. И что-то такое, от чего мне безумно захотелось его обнять покрепче и поцеловать. Прижать к себе и пробраться к нему под кожу, прорасти в его тело, пропитаться ним. И я не стала отказывать себе в таком удовольствии.

Шрам настороженно прищурился, когда я закинула петлей руки ему на шею и потянулась к губам. Однако, возражать даже и не думал. Подхватил под попку, приподнял и прижал к себе, давая возможность ощутить всю полноту его желания обладать мной. Пьянея от захлестнувших меня эмоций, я проказливо потерлась животом об крепкий, словно каменный бугор. В следующее мгновение наши губы встретились. И все лишние мысли будто выдуло из головы.

Я сама сдирала с себя комбинезон, от нетерпения ломая и без того коротко обстриженные ногти. Шрам же в этот момент играл с моими сосками. Дразнил их по очереди языком, жадно втягивал в рот и катал их по языку словно редчайшие и вкуснейшие ягодки, посылая по всему моему телу горячие, огненные импульсы. Кожа пылала от его жадных и нескромных ласк.

Меня уже почти трясло от нетерпения, когда каменный член Шрама, наконец, выскользнул из укрывающего его белья. Но даже несмотря на это, у меня хватило соображения запротестовать:

— Нет! Только не на дневнике! — взвизгнула я, когда Шрам приподнял меня с очевидным намерением посадить на мой рабочий стол и заняться там со мной любовью.

Буканьер натуральным образом зарычал. Будто голодный зверь при виде куска парного мяса. Но спорить не стал. А поскольку мой рабочий стол в этой комнате был едва ли не единственной горизонтальной поверхностью и идти в соседнюю спальню ни у него, ни у меня не было ни терпения, ни сил, буквально через пару мгновений я уже была распята в нелепой и неудобной позе на тренажере. Я еще пыталась пристроить поудобнее постоянно соскальзывающую левую ногу, когда Шрам ворвался в меня. И сразу же начал двигаться будто заведенный. Каменный член внутри моего тела почти царапал, причинял сладкую легкую боль. Но эта мысль мелькнула и растворилась в небытие, когда Шрам, наклонившись надо мной, сжал одновременно оба полушария моей груди и прорычал на выдохе мне в лицо:

— О-о-оля-я-я… Мо-оя сла-адкаяя дево-очка-а-а!..

Прорычать слова без единой буквы «р» — это настоящий талант, подумала я. И это оказалась моя последняя связная мысль. Одновременно со следующим ударом члена внутри моего тела словно что-то взорвалось. И затопило меня золотым, искрящимся наслаждением. Я обмякла в руках буканьера, смутно осознавая, что его следом за мной накрыл сумасшедший оргазм…

…— Мне было плохо без тебя, — ласково шепнул мне в ухо Шрам, проводя намыленными ладонями по моей груди. — А как увидел, что тебя поглотило крошево козырька после взрыва, чуть с ума не сошел. Майлеорну пришлось меня нокаутировать, чтобы я не разнес рубку. И чтобы не помчался без скафандра тебя спасать, — так же тихо, нежно массируя мне грудь, признался он. — Я… Мне казалось, я сдохну, если тебя не станет… Оля, береги себя!..

Отголоски сумасшедшего оргазма еще бродили в моем теле, не давая нормально воспринимать реальность и думать. Однако я все равно уловила тоскливые нотки в голосе буканьера. Заглянула в сиреневые глаза, но с ответом не нашлась. Просто заключила в ладони уже начавшее колоться отросшей щетиной лицо и нежно поцеловала шершавые губы. Я просто не знала, что можно ответить на такие слова.

Когда мы выбрались наконец из душа, потратив просто преступно много воды, Шрам, не утруждая себя одеванием, взял меня за руку, подвел к столу и заставил присесть: