Несмотря на свое громкое и грозное обещание, душ Шрам принимал в одиночестве. Предварительно велев мне накрыть на стол, взяв для него из автомата блюда с самым высоким содержанием белка. Шрам и раньше предпочитал белковую пищу. Поэтому просьба не удивила. Как и жадность, с которой пират поглощал еду. Словно не ел целую вечность. Меня даже подмывало спросить, а перекусывал ли он хоть что-нибудь за пределами корабля. Но я промолчала. Как бы там ни было, главное, что он вернулся назад. С остальным разберемся.

После ужина в душ на скорую руку сбегала я. А после вышла не одеваясь. Продефилировала по тесному помещению, глядя на лежащего на кровати Шрама. А после, без излишних церемоний, оседлала его бедра, несказанно удивив буканьера подобным поведением.

Я и сама себе удивлялась. Еще совсем недавно едва ли не в истерике билась, что мне нужно отдаваться незнакомому мужику, который взял меня себе в качестве сексуальной игрушки в счет оплаты. И вот уже я извиваюсь на нем словно пьяная змея, возбуждая и себя, и его, и приближая момент оргазма. Для себя я оправдывала подобное поведение тем, что качественный секс поможет Шраму быстрее восстановиться, слишком уж плохо он выглядел после вылазки на Аверсум. Но где-то в глубине меня мой внутренний шептун укоризненно качал головой. Слишком быстро я предала погибшего жениха и друзей. Слишком быстро утешилась. Это было неправильно. Не по-людски. Судьба вполне могла за такое наказать самым жестоким образом. И в действительности возмездие не задержалось.

Я проснулась в четыре часа утра от чьего-то крика. Дернулась, села в постели. И вдруг поняла, что мне просто безумно, безумно жарко. Словно пока я спала, меня кто-то засунул в обогреватель. Это еще что за новости? Система жизнеобеспечения полетела ко всем чертям? Или?..

В этот момент рядом со мной глухо застонал сквозь зубы, а потом и дернулся, словно его укололи иглой Шрам. И я оцепенела. Потому что поняла, наконец, откуда идет жар. Шрам метался рядом со мной в лихорадке.

Я так давно не имела дела с болезнями, что в первый момент совершенно растерялась, глядя на скрипящего в бреду зубами Шрама. Что делать? Куда бежать? У кого просить помощи? В академии и позже, на работе в Арганадале профессиональные медики с любыми болячками расправлялись быстро и просто: инъекция витаминной сыворотки, и через сутки ты здоров. Или медицинская капсула. Там все происходило за несколько часов. А вот в далеком детстве, на Земле, стоило мне простудиться, как мама вызывала врача. Или везла меня в больницу. И тогда были сиропы и разноцветные пилюли. И несколько дней можно было не ходить в школу. Но сейчас-то я на пиратском корабле! Где медиков, как я понимаю, нет и в помине!

Наверное, с минуту я сидела в ступоре и слушала периодические глухие стоны Шрама и его рваное дыхание. А потом решительно сползла с кровати. Надо что-то делать. Шраму нужно помочь. Вот только как? Натянув одежду, я с некоторой робостью и даже страхом потопала на выход. Если в коридоре никто не попадется, то придется идти либо в столовую, либо в рубку управления кораблем. В рубке точно будет хотя бы дежурный. Где можно еще найти ответы на свои вопросы, я не знала.

По внутреннему корабельному времени было половина четвертого утра. Вся команда, не занятая на дежурствах, видела сладкие сны. Освещение было «ночным», приглушенным. Наверное, поэтому я чувствовала себя жутко, топая в сторону рубки управления: полумрак, тишина такая, что слышно сопение системы жизнеобеспечения, обычно неслышное уху из-за дневного уровня шума, полупьяные тени на стенах, изгибающиеся под немыслимыми углами, и гулкий звук шагов. Наверное, не только мне было жутко идти по коридорам спящего корабля, несущегося через ледяное пространство космоса. На звук моих шагов в коридор испуганно выглянул какой-то заспанный фарн. Присмотрелся. А потом сердито поджал тонкие губы:

— Чего тебе не спится? Чего шляешься?..

— Шрам заболел, — хрипло перебила возмущенную речь пирата. — У вас есть медик, медпункт, капсула или на худой конец аптечка?

— Аптечка? — непонимающе переспросил пират, блуждая по моей фигуре взглядом. — Зачем?

— Уснуть не могу! — зло огрызнулась в ответ. Вот ведь идиот! — Так есть или нет?

— Ну, кое-что есть, — как-то подозрительно задумчиво отозвался фарн. Но даже и не подумал сдвинуться с места.

Только прождав несколько секунд, я сообразила, что объяснять мне, где взять аптечку, мне никто не торопится. Теряя последние крохи терпения, я вызверилась на пирата:

— Ну?! Что и где у вас есть? Долго будешь стоять на одном месте? Проведи или скажи, где найти!

Где-то в подсознание тлела мысль, что мне нужно спешить, что время сейчас играет против меня. Но совершенно неожиданно фарн, уже, видимо, окончательно проснувшийся, воровато оглянулся назад, вышел в коридор, закрыл за собой дверь, а потом как-то гаденько, маслено ухмыльнулся:

— А что мне за это будет? Как будешь благодарить? Я ничуть не хуже Шрама, детка…

— Вот ему это и объяснишь, когда выздоровеет! — перебила пирата, чувствуя, как по спине вдоль позвоночника ползет ледяная капелька пота. — Не думаю, что он будет доволен, когда, выздоровев, узнает о проволочках по твоей вине!

Фарн сначала дернулся. Видимо, авторитет Шрама у команды был непререкаемым. Но потом насупился, что-то сообразив и нагло заявил:

— Это при условии, что Шрам выздоровеет!

Я выпрямилась и скрестила на груди руки, уже начиная понимать, что зря трачу свое время на этого фарна:

— Выздоровеет! Можешь быть уверен! А я потом ему с удовольствием все расскажу!

Авторитет Шрама все же перевесил наглость. Пират нехотя повернулся ко мне спиной:

— Ладно. Идем. Но будешь должна. — И он оглянулся на меня с таким видом, что сразу становилось понятно, что именно я буду должна.

По позвоночнику вниз устремилась еще одна холодная капелька. В голове медленно зрело понимание, что, если я хочу уцелеть на этом проклятом корабле, мне кровь из носу нужно поставить Шрама на ноги в кратчайшие сроки. Вот только я инженер-биолог, а не врач.

Фарн провел меня, наверное, через весь корабль в крохотную комнатушку недалеко от рубки управления. Здесь помещался лишь стол, стул и небольшой застекленный шкаф. Одномоментно в комнате могли находиться лишь двое. И то, при условии, что один из двоих сидел. Настолько тесным был закуток.