Внезапно Матвей грубо притягивает меня к себе за талию. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах, которые я невольно облизываю.

— Я пиздец, как хочу тебя, малая, — произносит Матвей, невесомо касаясь моих губ своими. — Еле держусь, чтобы не затащить тебя куда-нибудь и хорошенько отшлепать, не провоцируй меня. — Его руки сжимают мою кожу.

От всего происходящего у меня теряется дар речи. И я не сдерживаюсь, хватаю Матвея за шею и сама впиваюсь в его губы. Плевать, что будет утром, плевать, что мы будем потом делать.

Его губы отвечают мгновенно, жадно и требовательно. Вкус алкоголя смешивается с его собственным, терпким и обжигающим. Руки Матвея крепче обхватывают мою талию, притягивая вплотную, не оставляя ни малейшего зазора. Я чувствую каждое движение его тела, его силу, его страсть, и это сводит с ума. Все мои протесты, вся моя злость, все мое раздражение — все исчезает в этом поцелуе, оставляя лишь одно желание: быть ближе, еще ближе.

Мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша, и смотрим в глаза. В его взгляде — неприкрытое желание, голод, который он больше не пытается скрыть. Я вижу в нем отражение своих собственных чувств, ту самую необъяснимую химию, что искрит между нами с самого начала.

— Матвей? Это ты? — слышится женский голос, приближающийся к нам.

Меня это мгновенно отрезвляет, словно окатывает ледяной водой. Вся дурь моментально выветривается, и я отшатываюсь от Матвея. Он же смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а потом поворачивается на источник звука.

Хорошо, что мы в тени, и нас не особо видно, только силуэты.

К нам подходит красивая, высокая, пышногрудая брюнетка. Она очень красивая, отмечаю это во второй раз.

— А я тебя ищу, ты так подорвался куда-то, — мелодичным голосом говорит и становится впритык к братцу.

Боже! Какая я дурочка. Повисла на шее у сводного братца, думая, что это взаимно. Это все нехватка секса и алкоголь.

— Я же сказал, что вернусь, — недовольно отвечает Матвей, не сводя с меня взгляда.

— А это кто? Познакомишь? — красотка оценивающе скользит по мне взглядом с головы до ног, и брезгливо морщит свой маленький носик.

Нужно уходить отсюда, а то я повыдергиваю этой фифе все волосы. Мне совсем не нравятся, как она на меня смотрит.

— Представь меня сам, братец, — закатив глаза, бросаю Матвею, проходя мимо.

Бесит! И почему я только допустила слабину? Идиотка!

Спасибо интернету, я нахожу как вызвать такси и уезжаю с этой дурацкой вечеринки. Дорога кажется вечной. Мне два раза становится плохо от представлений, что Матвей засовывает свой язык в рот той красотке. Мерзкое, навязчивое кино, которое крутится в голове, несмотря на все мои попытки остановить этот кошмар. Я цепляюсь за ручку двери, словно от этого зависит моя жизнь.

Наконец-то, машина останавливается возле таунхауса, выползаю из машины и тихонько крадусь в дом. Главное — не разбудить маму и Юру. Пробираюсь к себе в комнату и прямиком иду в душ.

Подстраиваю температуру воды — погорячее — и залезаю под душ. Горячие струи обжигают кожу, но именно сейчас это то, что мне нужно. Смыть нахрен все: этот вечер, Матвея, его похотливый взгляд, въевшийся под кожу.

Закрываю глаза и позволяю воде стекать по лицу. На секунду мне кажется, что я чувствую его прикосновение. Его горячие руки, обжигающие губы. Я трясу головой, стараясь прогнать эти мысли. Нельзя. Я не должна думать о нем.

Выключаю воду и, обернувшись полотенцем, выхожу из ванной. В комнате кромешная тьма, шторы плотно задернуты. Странно, я не помню, чтобы их закрывала. Делаю шаг, другой, вообще ни черта не видно. Но оно и к лучшему, свет явно сейчас лишний. На ощупь добираюсь до кровати и, рухнув на нее, облегченно выдыхаю.

Но в ту же секунду на меня наваливается чья-то рука. Открываю рот, чтобы заорать как ненормальная, но слышу голос Матвея.

— Не буди предков, Аля, — шепчет и прижимает меня влажную и голую, после душа, к себе.

— Ты совсем спятил? Что ты тут делаешь?! — шиплю на него словно змея и пытаюсь вырваться, но с каждым моим движением, Матвей прижимает меня сильнее.

— Ты почему сбежала? Ничего не сказала, — он игнорирует мои вопросы и нависает сверху. Глаза привыкают к темноте, и теперь можно хоть что-то разглядеть. — Ты пиздец, как вкусно пахнешь, малая. Я бы тебя съел.

Я пытаюсь собраться с мыслями, но его близость и слова парализуют.

— Уходи, — дергаюсь в попытке скинуть это мускулистое тело, но безуспешно. — Вали к той красотке и избавься уже наконец-то от спермопередоза, — рычу, но стараюсь делать это тихо, чтобы не разбудить родителей.