— А я тебя везде ищу, — обращается ко мне, но взгляд его прикован к Егору.

Дергаю плечом, скидываю руку Матвея и хочу послать его куда подальше, но замолкаю, когда эти двое начинают между собой разговаривать. Они приветствуют друг друга, и со стороны это может казаться дружеской беседой, но я ощущаю, какая между ними напряженность. Мне даже не по себе становится и не хочется быть между двух огней.

Понятия не имею, что между ними происходит, но быть между ними не хочу.

— Ладно, пойду с остальными поздороваюсь, — неожиданно говорит Егор, — еще увидимся, — обращается ко мне и мило улыбается.

— Увидимся, — произношу и виновато улыбаюсь. — Ты что творишь, придурок? — вспыхиваю, стоит Егору отойти от нас.

— Зеленоглазка, не надо с ним общаться, — произносит угрожающе, но черта с два я буду его слушать и слышать.

Притащил меня сюда и еще диктует, с кем стоит разговаривать. Хрен ему.

— Знаешь, что… — тычу в его грудь пальцем, на что он хватает меня за руку и тащит за большую колонну.

Впечатываюсь в прохладную стену и хочу ой как возмутиться, но Матвей зажимает меня между стеной и своим телом.

— Зеленоглазка, я начинаю злиться, — приблизившись к шее, шепчет, опаляя горячим дыханием кожу.

Его близость — безумный вихрь, разжигающий пожар желания. В голове зреет дерзкая мысль: впиться в его губы, заставить умолкнуть, утонуть в этом поцелуе. Его присутствие — наэлектризованная атмосфера, в которой я тону захлебываясь.

Но этой буре не суждено разразиться. Остается лишь играть, дразнить, испытывать на прочность его нервы, как он сегодня издевался над моими, — превращая их в тонкую натянутую струну.

— Так заговорил? Ты еще пожалеешь, что притащил меня сюда, — коварно улыбаюсь, отвечая ему прямо в губы.

А после резко толкаю и походкой от бедра, направляясь к толпе танцующих.

Бесит этот самовлюбленный идиот. С чего он вообще решил, что может указывать мне, с кем общается, а с кем нет. Мало того что притащил меня сюда, так еще и командует. Ненавижу!

Ненавижу и безумно хочу впиться в его дьявольски манящие губы! Черт его подери. Бесит это состояние, разве можно хотеть влепить звонкую пощечину и одновременно поцеловать?

Со мной происходит что-то непонятное, и это раздражает. Не могу нормально соображать рядом с Матвеем. Но ничего, он еще пожалеет, что взял меня с собой.

Да начнется вечеринка! Именно с этими мыслями, беру коктейль и залпом его выпиваю. Отличное начало. Напьюсь сегодня в хлам, и всему виной будет придурок — братец.

Игнорируя испепеляющий взгляд Матвея, направляюсь в самую гущу танцующих. Музыка оглушает, тела переплетаются в диком танце, и в этом хаосе я надеюсь раствориться, забыть о его присутствии, о его словах, о той необъяснимой химии, что искрит между нами.

Один коктейль сменяется другим. Алкоголь приятно дурманит, притупляя остроту чувств и развязывая язык. Вскоре я уже беззаботно смеюсь над чьей-то глупой шуткой, чувствуя себя королевой этого безумного бала.

Рядом оказывается симпатичный парень и предлагает мне еще выпить. Почему бы и нет? Сегодня можно все. Его имя теряется в шуме, но его руки кажутся теплыми и приятными на моей талии. Мы танцуем, смеемся, и на мгновение я действительно забываю о Матвее, о его властном взгляде, о той странной тяге, что меня к нему влечет.

Но, как известно, все хорошее рано или поздно заканчивается. Мой мимолетный кавалер, осмелев, притягивает меня ближе, пытаясь поцеловать. И тут, словно гром среди ясного неба, появляется он. Матвей хватает меня за руку, отрывая от парня, с таким ледяным взглядом, что у меня мурашки бегут по коже.

— Ты с ума сошла? — рычит он мне в самое ухо, прежде чем потащить прочь из толпы. Я пытаюсь вырваться, но его хватка железная.

Мы оказываемся перед домом, где свежий ночной воздух немного отрезвляет. Матвей отпускает мою руку, но не отворачивается, продолжая прожигать меня взглядом. В его глазах бушует настоящий ураган: злость, ревность, и… что-то еще, что я не могу понять.

— Что ты творишь? — наконец спрашивает он, и в его голосе сквозит неприкрытое раздражение.

— Веселюсь! Ты же для этого меня взял, — огрызаюсь в ответ, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— А можно веселиться так, чтобы тебя не лапал, каждый, кому только вздумается? — рычит Мотя. Он все не успокаивается, а меня бесит, что он себя так ведет.

Да и вообще с какой, кстати?

— Слушай, не веди себя как примерный старший братик и не контролируй меня, займись кем-нибудь, — стараюсь говорить четко, но меня ощутимо шатает из стороны в сторону.