— Шесть восемьсот, — Алекс посмотрел на параметры цели у маркера грузохода на мониторе.

— Прекрасно, — Виктор вгляделся в даль через фронтальный экран. Горизонт дрожал в мареве, очертания плато размывались, почти как акварель на мокрой бумаге. — Если верить нашей железке, блэкаут случился за шесть. Как будем тащить наши триплексы?

— Давай хотя бы сначала удостоверимся, что они там есть, и СД-800, например, не «кукла».

— Ты решил пошутить? Или правда только сейчас об этом подумал?

Сканер ровера постоянно обновлял данные об атмосферном составе. Локальные примеси уменьшались; диоксид серы упал до 0,3 %, сероводород — до 0,15 %, хлороводород — следы, фтороводород — следы, водород пока шкалил до 2,1 %. Стандартный набор вулканических газов для большинства точек в исследованной Галактике.

Через восемьсот метров ровер наконец достиг мертвой зоны. Сначала выключился монитор; затем затих шелест систем, растворившись в подушках лишайника. Ровер, подчиняясь инерции, с мягким хрустом прокатился еще с десяток метров и замер. Здесь появились шумы — тихий гул ветра, со стороны плато с грузоходом, и новый шелест, похожий на шелест ровера, который раздавался от фиолетовых капсул. Воздух вокруг дрожал маревом; здесь оно было гуще, плотнее — казалось будто ровер застыл внутри гигантского прозрачного пузыря, по которому расплывается вязкая жидкость, только снизу вверх.

Открыли дверцы, выпрыгнули на грунт. Зашли спереди, уперлись в платформу лебедки, стали толкать. Несмотря на совершенство подвески, предполагавшей легкость и такой работы с машиной, занятие оказалось сложным. Светло-коричневый грунт был по-странному цепкий, словно липкий, и «отпускал» протекторы с неохотой, создавая заметное сопротивление; причем казалось, что сопротивление возникало только при движении в обратную сторону, от плато. На этот десяток метров ушла какая-то уйма времени — минут десять непрерывных усилий, — и масса сил.

Наконец ровер вернулся к жизни. Алекс деактивировал машину, снова выпрыгнул из кабинки, подняв ботинками облачко пыли.

— Пошли, — Виктор с неприязнью оглядел заросли «бочкообразных» — маслянистые поверхности, мерцающие в желто-оранжевом свете.

— И давай осторожнее, — Алекс достал из багажного бокса карабины, подцепил к костюму свой, второй бросил Виктору. — Держимся от этих бочонков подальше. Не нравятся мне их глазки.

— Опять тащиться, — Виктор сделал тройку шагов по рыхлому грунту. — И опять по какой-то мочалке, — ботинки проваливались сантиметров на пять. — Сам смотри под ноги.

Они двинулись в путь, обходя валуны и купола «бочкообразных». Субкарлик, по-прежнему невысоко над горизонтом, окрашивал весь антураж в оттенки ржавчины и коричневой плесени, придавая пейзажу болезненный, почти инфернальный вид. Подушек лишайника становилось меньше — они растворялись в сплошную поверхность; наконец экстремофил покрыл светло-коричневый грунт полностью, и идти теперь пришлось по этому охристо-зеленому бархатному покрову. Лишайник пружинил, упруго проминаясь и медленно возвращая форму, местами похрустывал — где пересох от близости горячих камней, и стал ломким, как тонкий сухарь.

Прошли порядка пятисот метров, когда Алекс заметил впереди участок с необычно яркой, почти изумрудной окраской лишайника. Пятно выделялось на фоне общей охристо-зеленой массы — как свежая трава на выжженном поле.

— Смотри, — Алекс указал вперед. — Может, другой вид?

— Вопрос не ко мне, — Виктор всмотрелся. — Эксперт по экогенезиологии у нас ты, я только скромный навигатор.

Они дошли до пятна. Алекс остановился в метре, пригнулся, разглядывая насыщенную зелень. Это была снова подушка, но другая — более сочная, плотная; поверхность была гладкой, почти лакированной, совершенно не морщинистая, как у встреченных до сих пор. Цвет был интенсивным, живым, даже в мерклом свете субкарлика.

И через две секунды лишайник взорвался. Подушка вспыхнула облаком темно-зеленой пыли — плотным, казалось даже, почти осязаемым через костюм. Алекс отшатнулся, но было поздно. Облако окутало его по пояс, осело на костюм плотным слоем, и через секунду Алекс почувствовал, как что-то начинает мешать движениям.

— Какого… — он попытался передвинуть ногу — и не смог.

Споры прилипли к костюму — тысячи темно-зеленых точек, покрывших защитный состав, — и начали плести нити. По ногам поползла сеть тонких волокон — они появлялись, казалось, из ниоткуда, и с каждой секундой становились плотнее, толще. Прямо на глазах формировалась паутина, оплетающая конечности снизу вверх.

— Не двигайся! — воскликнул Виктор. — Умри!

Однако Алекс, пытаясь освободиться, дернулся — инстинктивно, не контролируя. Нити натянулись, и мгновенно сжались, словно живые. Алекс почувствовал как они хватают ноги, впиваясь в костюм. Он не смог удержаться и рухнул на колени.

Нити продолжали плестись, процесс ускорялся. Они оплелись вокруг бедер, поползли к поясу, толстея и уплотняясь.

— По-моему, у нас проблема, — сказал Алекс как можно более безмятежно.

— По-моему тоже… Не двигайся, говорю!