— Однако, — голос чуть дрогнул, но он быстро взял себя в руки, — несколько зарядов достигли земли. Россия потеряла ряд объектов. Десятки тысяч пострадавших. Города и ряд других населённых пунктов фактически стёрты с лица земли.

Кто-то из российских советников опустил глаза. Один из военных сжал кулак так, что побелели костяшки.

На противоположной стороне стола кто-то тихо перелистнул бумаги, как будто проверяя цифры.

— В ответ, — продолжил президент, — Россия задействовала ограниченный арсенал тактического ядерного оружия и нанесла удары по исключительно военным объектам блока НАТО. По их же признанию, часть зарядов была перехвачена. Однако те, что достигли цели…

На экранах сменились кадры: теперь уже красные круги легли на территории стран альянса. Подписей не было, но в зале и без того все знали названия этих городов.

— Мы уничтожили инфраструктуру, которая представляла непосредственную угрозу нашей безопасности, — сказал президент. — Да, некоторые удары затронули городские районы. Да, пострадало гражданское население. Это трагедия, и Россия готова признать эту трагедию. Но мы не начинали обмен ядерными ударами. Мы отвечали.

— Ложь, — негромко сказал представитель одной из ведущих стран НАТО, не выдержав. Микрофон автоматически подхватил его голос, усилил. — Вы первыми применили стратегический орбитальный комплекс. Ваш «Перун»…

— Был задействован по орбитальным и надводным целям, — едко перебил его министр обороны России. — По платформам, с которых шли координация и наведение ударов по нашей территории. Вы прекрасно знаете, какие цели были в списке. Если бы мы хотели нанести первый ядерный удар, господа, вы бы сидели сейчас не здесь.

Над столом повисла тяжёлая тишина.

Председатель от ООН устало потер переносицу.

— Прошу, — сказал он, — давайте обойдёмся без взаимных обвинений, которые мы уже слышали в Совбезе, на пресс-конференциях и во всех возможных форматах. Вопрос не в том, кто первым открыл огонь. Вопрос в том, как сделать так, чтобы никто не применил следующее оружие.

Он перевёл взгляд в левую часть зала, туда, где сидел худой мужчина с острым подбородком и холодными глазами — глава делегации одной из ключевых стран блока НАТО, де-факто — основной противник России в этом конфликте.

— Господин премьер, вы настаивали, чтобы в повестку был включён вопрос о компенсациях.

Тот даже не попытался изобразить вежливую улыбку.

— Мы не будем уходить от фактов, — сказал он. — Россия нанесла по нашим городам больше ударов, чем мы по их. Мы потеряли три крупных агломерации, два порта, ряд важных военных узлов. Сотни тысяч беженцев. Многотысячные жертвы среди гражданских. Вы говорите «ограниченный арсенал», господин президент, но наши города не стали от этого менее мёртвыми.

Он указал на экран.

— Наши системы ПРО, как и ваши, сбили большую часть заряда, — продолжил он. — Но там, где не успели… вы видели кадры. Мы не будем сейчас соревноваться в масштабе кладбищ. Это бессмысленно. Мы констатируем: Россия применила ядерное оружие на нашей территории и должна понести за это последствия.

— И вы, — тихо вставил российский министр иностранных дел. — И вы тоже.

— Мы готовы обсуждать симметричную ответственность, — с ледяной вежливостью ответил премьер. — Но на сегодняшнем этапе альянс не считает возможным переход к мирным договорённостям, пока Россия не возместит ущерб, нанесённый нашему населению, и не согласится на демилитаризацию ряда своих регионов.

В зале кто-то хмыкнул. Кто-то тихо выругался себе под нос.

— Демилитаризацию… — повторил российский министр обороны. — После того, как по нашей территории прошли ядерные заряды. Вы серьёзно?

— Более чем, — отрезал премьер. — Либо вы идёте на это, либо…

Он выдержал паузу. В эту секунду весь зал как будто втянул воздух.

— …либо мы вынуждены будем воспользоваться другими средствами, которыми располагаем, чтобы принудить вас к миру.

— Вы говорите о чём-то конкретном? — негромко спросил представитель Китая, впервые за заседание подняв глаза от своих записей.

Премьер даже, кажется, обрадовался вопросу. Слова он повторял не впервые — их уже отрабатывали в закрытых штабах, с советниками, специалистами по информационному воздействию.

— Давайте будем честны, — сказал он. — Эпоха, когда ядерное оружие было единственным абсолютным аргументом, заканчивается. Вы все это знаете. Россия знает особенно хорошо — у вас же сейчас целые районы, где дозиметры пищат так, что спасателям приходится выключать звук.

Он развернул папку, положил на стол несколько листов.

На экранах позади за его спиной вспыхнули уже другие графики: не карты ударов, а диаграммы, какие-то схемы, таблицы с датами, названиями лабораторий, значками международных конвенций.

— Наши страны, — продолжил он уже более сухим, деловым тоном, — в течение десятилетий занимались исследованиями в области химической и биологической защиты. Мы разрабатывали вакцины, антидоты, средства обнаружения, системы реагирования. У нас накоплены уникальные знания о том, как распространяются определённые агенты, как ведут себя в городской среде, как быстро пересекают границы.