Я невольно смотрю в окно, туда, где еще полчаса назад висела предательница-луна.

Я не останусь. Не могу. Не хочу, чтобы она снова это видела. Не прощу себе, если сорвусь.

А внутри словно что-то рвется. Все яростнее. Слишком близко.

— Я сегодня поздно, Ален, — говорю я как можно спокойнее. — Но обязательно заеду. Кран. Куплю все, что нужно и поменяю. До вечера потерпи. А вот насчет ужина не уверен.

Она улыбается. Как будто не замечает, как я напряжен.

— Конечно, потерплю. Давай плов я все-таки сделаю. И много мяса, как ты любишь. Ты только приезжай, — тихо добавляет она, не глядя на меня. Значит, тоже чувствует.

— Я заеду, Алена, — говорю я. И сам себе не верю. Потому что в голове уже не Москва, не кран и не кофе. А ветер, запах пепла и кровь на языке. — Только потом не останусь. Не удерживай, ладно? Мне… трудно без тебя, но лучше я один, — признание дается тоже трудно, почти так же трудно, как переживать полные луны без этой девчонки. Я задыхаюсь от нежности, когда она рядом. Я задыхаюсь от одиночества, когда ее нет. И только с ней я помню, я пока еще помню, что я — человек.

Я отвожу взгляд и молчу. И она молчит. Потом подходит, садится рядом и берёт меня за руку. Тепло её пальцев будто прошивает до самого сердца.

Целую ее и подхватываю на руки. У нас еще целый час в запасе. Целая вечность — для нас двоих. Хорошо, что она проснулась так рано. Хорошо, что она готова быть со мной, принимать и терпеть.

И я отдал бы все, чтобы остаться.

Когда Андрей уезжает, в квартире становится тихо. Слишком тихо. Он старается не шуметь — закрывает дверь аккуратно, почти неслышно — думает, что я задремала и не хочет беспокоить. Я действительно еще в полусне. Но я всё равно чувствую: он ушёл.

Пора вставать. Утро разгорается все ярче, машины уже злобно пересигналиваются — окна нашей квартиры выходят на улицу — и яростно торопятся развести своих хозяев по работам и делам.

А мне сегодня никуда не нужно. Выходной.

Сажусь на кухне. Остатки кофе в турке всё ещё тёплые, но будто уже чужие. Наливаю в свою чашку — мне вполне хватит нескольких глотков крепкого кофе — и смотрю в окно. Город уже проснулся: где-то хлопают двери, оживают окна и балконы. Птицы замолкают, подавленные этой суетой и отдают пальму первенства людям.

Сегодня у меня выходной. Значит — день наедине с собой.

Начинаю с уборки: привычный ритуал, чтобы не думать. В ванной — стирка: разложить все по цветам и запустить наконец-то машинку. Иван уехал на несколько дней с институтскими товарищами на спортивную базу, а я все дни провела на работе, было не до стирки. Потом на кухню, посуда. Андрей вымыл все, даже сковородку, и мне остается только сполоснуть турку, чашки из-под кофе и наши тарелки с шакшукой и бутербродами. Самое нелюбимое мое на кухне — мыть посуду.

Оставляю это неприятное занятие на потом и иду в душ. Оправдываю себя тем, что частичка Андрея все еще остается здесь, в посуде, которая помнит его руки. А когда я смою остатки кофе — ничего не останется.

После душа я убираю волосы в пучок и надеваю старую футболку Ивана с затертой эмблемой какого-то футбольного клуба. В ней удобно. Просторно. И немного пахнет прошлым, в котором были родители, лето, сосны на даче, бабушкины блины, мамина улыбка и папа, который смеялся так, что казалось — всё на свете не так уж и страшно.

Пылесос врубаю на полную, чтобы не думать. Чтобы заглушить мысли. Протираю пыль, мою пол. Пытаюсь привести квартиру в порядок, как будто этим могу привести в порядок собственную жизнь.

На кухне, между делом, ставлю отвариваться курицу — Иван возвращается на днях. И еще делаю заготовки для плова. Андрей ест все, но плов любит безумно, и мне очень хочется хоть так сделать ему приятное. Черт с ним, с этим краном, капает — и пусть капает себе, меня это не раздражает.

Андрей не умеет останавливаться, и после рабочего дня, особенно когда не успевает или забывает пообедать, приезжает серый, уставший и смирный, сил сопротивляться не хватает, и у меня появляется шанс уговорить его сначала поесть и только потом — что-то доделать, или еще раз уговорить, чтобы доделать потом, позже, завтра…

Я снова варю себе кофе. Есть не хочется — жарко. Но перерыв нужен. А кофе напоминает мне о сегодняшнем утре.

Смотрю в окно. Слышно, как люди внизу суетятся, машины гудят, а я как будто отделена стеклом. За окном день, а у меня внутри — серый дождь и тьма.

Я думаю об Андрее и улыбаюсь, пока протираю пыль, меняю постельное бельё. Еще хорошо бы убраться в комнате Ивана. Он всегда спешит, всегда все разбрасывает где придется. Раскидывает, а потом мечется по квартире в поисках. Я раскладываю по местам тетради Ивана и улыбаюсь. Мой младший брат. Уже взрослый. Почти.