— Врачи никакой надежды не дают?

Я отрицательно мотнул головой. Мама уже немного отошла от тех препаратов, что я ей вколол, и учительница попыталась поговорить с бывшей ученицей, в результате чего лишь сильнее распереживалась.

— Печально это все. В школе, помню, такой шебутной девчонкой была, первые места на всех танцевальных конкурсах брала, а как в КВН играла… а сейчас и не узнаю совсем. Глаза потухшие, только страх затаенный читается, — грустно сказала бывшая директриса, которая встречала маму маленькой девчонкой с огромными бантами и провожала уже вполне взрослой девушкой.

— Вам спасибо за гостеприимство, Тамара Игоревна, но мы завтра уезжаем к бабушке, — снова вернул я разговор в нужное русло.

— А может не стоит? Там же эти, зараженные? — Тамара Игоревна вновь указала мундштуком на шатающихся по улице ходячих.

— Я слышал, они дневного света боятся, — апеллировал я, ссылаясь на псевдонаучные факты. Солнечной свет нежить в правду не любит, однако в большей степени расчет шел на снижение магический фона и самоуспокоения большинства тварей.

— Куда уж мне старой, — вспомнила мой вопрос и улыбнулась Тамара Игоревна, — что мне планировать, Сашенька? В моем возрасте давно пора порядочное похоронное агенство искать, а не планы строить.

— Не прибедняйтесь, — улыбнулся я в ответ. — Быть может с нами? Анна Григорьевна будет рада.

— Нет, Саша, я дома останусь, мне тут спокойно. Продуктов у меня на три-четыре дня хватит, а солений и на месяц, а там, глядишь, само собой все уляжется, — убежденно сказала бывшая директриса и я согласно кивнул.

— А давайте я с утра, на всякий случай, еще за продуктами схожу. Запас карман не тянет, — искренне предложил я. Мне не сложно, а заодно одноклассника навещу и позабочусь, чтоб он больше проблем никому не доставил.

— Сходи, коль не сложно, — милостиво дозволила мне Тамара Игоревна.

— Тамара Игоревна, тогда у меня к вам просьба будет, — решил я вскрыть карты. — Нам с мамой уезжать надо, вы за девчонкой не присмотрите? Мы очень торопимся.

— Эх, Саша-Саша, вот не Чурнак ты, а чурбан, как есть, чурбан деревянный. Харитоновы Маришку из детского дома взяли, месяца еще не прошло как. Ребенок не обвыкся еще толком, а тут такое. Ты глянь, как она на тебя смотрит. Как на героя, а ты… чурбан деревянный, одним словом.

Я глянул через окно на тихонечко сидящую в уголке на стуле Марину. Ребенок украдкой посматривал в нашу сторону, но встретившись со мной взглядом тут же отвел глаза и уставился в пол. Я скривился. Герой из меня такой себе, посредственный. Грустная история у Марины, но сколько в мире грустных историй? Я не могу разорваться, да и бабушка против будет. Ну, может не сильно против, но не одобрит точно, для нее кровь нашего рода очень много значит.

— Я бы взял, но вы же сами знаете Анну Григорьевну, — попытался отмазаться я.

— Знаю, — примирительно кивнула Тамара Игоревна. — Ладно, пошли спать, а то время уже позднее.

Мне и маме выделили отдельную комнату, Маринка легла с Тамарой Игоревной. Маму я уложил на диван, а сам развалился на софе. В голове еще мелькали какие-то отголоски путных мыслей, но после насыщенного дня немилосердно клонило в сон. Скажу без ложной скромности, сегодня совершил подвиг достойный какого-нибудь Рэмбо или даже Чака Норриса, но устал, как собака, так что разум и тело требовали отдыха. Неимоверным усилием воли я заставил себя раздеться и засунул кинжал в ножнах под подушку, после чего провалился в тревожный сон. Даже устроенная военными канонада не могла удержать меня в реальности.

Снилась мне какая-то муть: ожившие мертвецы тянули свои скрюченные пальцы, я отбивался, от кого-то убегал, за кем-то гонялся. В общем, все как в жизни, но как-то скомкано, вперемешку и без цели. Пробуждение наступило резко. Рядом пахнуло магией и меня подбросило с кровати, как с катапульты. Я замер с обнаженным кинжалом в руке еще не понимая, что происходит. На улице только начало светать, но полумрак не помешал мне оглядеть комнату, и я выматерился в голос.

Мама сидела на дальней стороне кровати у стены, поджав под себя ноги, и с испугом смотрела на обтянутое бледной кожей иссохшее тело, одетое в домашний халат Тамары Игоревны. Видимо, наша хозяйка по старческой привычке проснулась раньше и пошла проведать дорогих гостей…. И вот чем это закончилось. Мама не контролирует свою силу и «выпила» старушку за один присест.

— Мама… — только и смог протянуть я. Тамара Игоревна была замечательной женщиной, несмотря на все наши глупые конфликты в юности, я искренне, пусть и без слез, скорбел о ее смерти, но изменить уже ничего не мог. Тьма оберегает меня от подобной участи, но не других.

Я снова хотел выматериться, но сдержался. Мама все равно не поймет, а крики разбудят спящую в соседней комнате Марину. Пошел на кухню, и после пяти минут поисков нашел в одном из ящиков большие, черные мусорные пакеты и пару резиновых перчаток. Некоторое время постоял в коридоре, собираясь с духом. Укладывая останки дорогого мне человека в мусорный пакет, я пытался отстраниться от грустных мыслей и занять голову чем-то полезным, получалось плохо, но я старался. Прикинул какой дорогой лучше бежать из города, заодно обдумал, что еще можно будет взять с собой и где это добыть, желательно сильно не отклоняясь от основного маршрута.