В итоге упокоили ходячего одиночным из автомата, и то, когда он подошел метров на двадцать. Все это время бойцы его рассматривали и делились впечатлениями, хотя на парковке уже лежало уже шесть упокоенных тварей. Не насмотрелись еще.

В этот момент у меня был неплохой шанс проскочить освещенную улицу — мужики как раз смотрели в другую сторону, но меня смущал сидящий в машине УАЗа водитель, поэтому я не стал рисковать. Пять автоматов и спаренная установка КПВТ-ПК — это совсем не то что хочется испытать на своей шкуре. Хорошо парни устроились. Если бы сейчас на дорогу выскочила та пара гончих, крупнокалиберный пулемет размотал бы их на раз-два. Демоническим зверям нечего противопоставить БТРу, я уж не говорю про обещанные пожилым майором танки. Мощь отлитая в металле!

Как только шоу закончилось и ребята немного расслабились, я просто отошел от их позиции на сто метров и спокойно пересек улицу, даже если кто-то и заметил, то не обратил внимание. Просто тень от поднятой ветром газеты промелькнула через дорогу. Дальше проще. Больничный забор перемахнул в один миг, тьма, подобно крыльям птицы, перенесла меня над ограждением, и я мягко приземлился уже на территории больницы. Прячась в тенях всего за минуту добрался до нужного мне корпуса. А вот с проникновением внутрь вышла заминка.

Я обошел здание кругом, но увы и ах, все двери были закрыты. Почти на всех окнах решетки, контингент тут, надо понимать, не самый простой. «Психиатрическое отделение для осуществления принудительного лечения» — это почти тюрьма, только тут тебя еще лечат. Конечно, порядки не такие строгие, как в ГУФСИНовских учреждениях того же толка, но отсюда тоже так просто не уйдешь, помахав врачу ручкой.

Мамина палата находилась на третьем этаже, и в отличие от большинства местных постояльцев живет она одна, за что, естественно, наше семейство ежемесячно выплачивает заведующему отделения весьма приличную премию.

Дилемма. С моими новыми способностями забраться по решеткам на третий этаж дело двух-трех секунд, а что дальше? Допустим, с решеткой как-нибудь справлюсь, а вот дальше затык. Я сам настоял, чтобы палата находилась под круглосуточным видеонаблюдением. Хотя это тоже мелочи. Если камера выйдет из строя никто не попрется ночью разбираться что случилось. Одна беда, мама не в состоянии адекватно воспринимать действительность, самостоятельно по веревке не спустится, так еще и сопротивляться будет. Силовой вариант? Ага, щас, тем архаровцам перед больницей через КПП бежать сюда минуты три от силы, а еще в здании кто-то должен быть. Да и нет у меня цели людей калечить, они правильное дело делают. Однозначно, надо действовать хитрее. Я обежал здание с другой стороны и украдкой заглянул в окно ординаторской.

За столом, заваленном бумагами, сидел дежурный врач отделения Илья Иосифович. На вид типичный представитель советско-еврейской интеллигенции, разве что без очков. Может линзы носит или операцию сделал. Водку мы с ним не пили, мацу не преломляли, но знакомы, ясно дело, были. Я огляделся по сторонам. Придется работать с тем что есть. Снял балаклаву и, скинув «плащ тьмы», тихонько постучал в окно. С первого раза он меня не услышал, пришлось повторить, но чуть громче. Когда в окне появилось удивленное лицо врача, я широко и приветливо улыбнулся. По его забегавшим глазам сразу понял, что он меня узнал и думает, как бы позвать полицию, но человек он был культурный и не особо разбирающийся в секретных операциях. Илья Иосифович открыл окно:

— Александр Корбунович, доброй ночи. Неожиданно, — поприветствовал меня медик. Врать совсем не умеет, зато врач хороший.

С отчеством у меня и вправду беда, его мне дала мама, которая больше семи лет прожила во Франции. Я его терпеть не могу и даже хотел поменять одно время, но так и не собрался. В переводе с французского «корбу» значит «ворон». Меня никто так не называл, с моей фамилией Корнач я навсегда остался для дворовых пацанов Корн-ом.

— И вам доброй ночи, Илья Иосифович. — так же вежливо поприветствовал я медика. — Илья Иосифович, вы не поможете мне подняться?

— Прости, что? — не понял вопроса мой собеседник, но я уже ухватился за оконную раму и одним прыжком втащил себя наверх, оттесняя врача в сторону.

— Благодарю, Илья Иосифович. Закрою, пожалуй, окно, а то дует, — под обалдевшим взглядом врача я прикрыл окно и задернул шторку.

— Но… — набрал воздуха в грудь медик, но я перебил его.

— Илья Иосифович, не шумите, пожалуйста, на улице ночь, люди спят, — все так же с вежливой улыбкой произнес я, невзначай положив руку на ножны даги, щелчком большого пальца выдвинул лезвие и с щелчком вогнал его обратно.

Врач сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну. Подло пугать такого человека, ну, а что мне делать? Не я эту игру начал. При других обстоятельствах, просто позвонил бы заведующему отделением и забрал маму.

— Илья Иосифович, мы с вами оказались в сложной ситуации, — с притворным вздохом сказал я, — но выход из ситуации найти придется. Времена нынче сложные, сами понимаете.

— Александ-р К-карбунович, там-м полиция и вое-енные, — чуть запинаясь и зачем-то переходя на шепот произнес врач.