— Стелла, он просто взял и бросил тебя. С холодным равнодушием. Холоднее, чем я когда-либо видел. Я видел всё своими глазами, — тихо сказал Бен.

Мое лицо пылало от жестокой правды, но я продолжила:

— Бен, я еще не заслужила, чтобы ты был на моей стороне. Ты знаешь его лучше, чем кто-либо.

Он кивнул.

— Тогда ты должен понимать, что он поступил так, как считал нужным. И ты знаешь, что это принадлежит ему. Они ему нужны, Бен.

Мы постояли в молчании, прежде чем Бен кивнул.

— Ты права.

— Я знаю.

— Не зазнавайся, — фыркнул он и подмигнул. — Но это моя девочка.

Взгляд Лекси метался между нами.

— Вы оба неправы, — сказала она. — Господи, Стелла, да это могла бы быть годовая аренда квартиры!

Даже если Лекси знала всю историю, понять ее до конца она не могла. Мы жили как королевы по сравнению с тем, через что прошли мы с Ридом. А он тащил это всё на себе куда дольше. Тот, кто никогда по-настоящему ни в чем не нуждался, не способен понять такую бедность. То, как она выжигает душу и искажает сознание, заставляя верить лишь в худшее. Видеть это со стороны и даже искренне сочувствовать — не значит прожить это. И даже в том состоянии, в котором я тогда была, какая-то часть меня понимала: я была слишком ослеплена любовью, чтобы увидеть реальность, — даже когда она была написана на лицах всех вокруг, и яснее всего на лице Рида. И никакая любовь не могла остановить тот угасающий свет в его глазах и то тихое поражение, которое уже поселилось в его сердце.

— Не переставай верить в него, — прошептала я Бену, не отрывая от него взгляда. — Обещаю, он еще удивит тебя.

Хотя сама я уже не была уверена в своих словах, я молила Бена поверить мне.

— В эти выходные я поеду к нему, к его родителям…

Я вскинула руку, чувствуя, как бешено забилось сердце.

— Просто скажи, что их доставили по его старому адресу, и управляющий позвонил Пейдж. Ладно? Он не примет их, если узнает, что они от меня.

— Он не дурак, Стелла.

— Пожалуйста, Бен. Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как новые слезы скатываются по щекам. — Убеди его.

Бен кивнул.

— А что, если он спросит о тебе?

Стал бы он вообще спрашивать? Я никогда не забуду его взгляд в последнюю нашу встречу — будто все чувства в нем вымерли. Стена гнева, смешанная с обещанием, которое не имело ко мне никакого отношения.

— Скажи ему, что я в ярости. Он поверит. Скажи, что я не закрываю рот, всё время повторяя, какой он мудак. Он думает… — мой голос сорвался, я опустила голову, втягивая прерывистый вдох. — Он, наверное, думает, что я была просто влюбленной девочкой.

— Всё это, конечно, звучит красиво, Стелла. Вот только ты перестала говорить, ты, блядь, не ешь и не спишь, — Бен окинул меня оценивающим взглядом.

— Солги, Бен. И сделай это убедительно, ладно? Все меня предупреждали. Все, включая Рида. Я сама толкнула нас в эти отношения. Это не его вина. Он, наверное, уже забыл обо мне.

Я ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.

Глава 26

Numb

U2

У разбитого сердца мерзкий звук. Это — эхо. Эхо сердцебиения, застрявшее на повторе. Но хорошая новость в том, что всегда найдется новый звук, чтобы его заглушить. И я проводила дни в его поисках. После того как Бен вернулся из Накогдочес без комплекта барабанов «Феррари», я заставила себя начать искать этот новый звук. Я просто хотела вырваться из замкнутого круга. Хотела забыть о своем дерьмовом старте в Остине, о сестре и о мужчине, который добровольно изгнал себя из моей жизни.

Я устроилась на работу… официанткой. Потому что короткие смены и хорошие чаевые были единственным способом вытянуть полную семестровую нагрузку. А мне нужно было.

И когда я в первый день шла по кампусу Техасского университета в Остине, на меня снизошло спокойствие. Это была единственная вещь, которая наконец пошла по плану. Я чувствовала себя в безопасности. Даже если Рид и называл это иллюзией.

Мне нужно было простить музыку — и я нырнула в нее с головой.

Мой iPod был забит одной лишь агрессивной музыкой, и я решительно шагала по кампусу, будто шла на спецзадание.

Я разносила пенное пиво в знаменитом Maggie Mae’s на Шестой улице, убивая двух зайцев одним выстрелом — слушала живую музыку новых восходящих групп и зарабатывала деньги. Это имело смысл. Всё складывалось в единую картину, за исключением острых осколков моего сердца, что звенели в груди, будто дешевая бижутерия.

Нейт написал мне по электронной почте, положительно отозвавшись о моих колонках, и назначил встречу в Speak, чтобы обсудить мое будущее. Он держался исключительно профессионально, и мне полегчало, когда он не попытался зайти дальше.