— Перестань смотреть на меня так, — его голос стал тихим, низким.

— Как?

— Как на зверя в клетке. Будто ты боишься меня. — Он сделал шаг вперед, и я невольно отшатнулась.

— Черт, — резко выдохнул он. — Да это же я, Стелла. Я пришел не для того, чтобы причинить тебе боль.

В груди все сжималось, пока я пыталась подавить бушующие эмоции. Это была горечь, обида и столько злости, о которой я сама не подозревала.

— Стелла, — тихо произнес он. — Я столько раз хотел тебе позвонить.

— Но не звонил, — резко отрезала я, кивнув. — Отлично выглядишь. Рада, что у тебя всё хорошо. Поздравляю. С Новым годом, Рид. — Я хлопнула дверью, и через секунду створка с глухим ударом врезалась мне в задницу, толкнув вперед.

— Прекрати, — рявкнул он, захлопывая дверь за своей спиной.

Я резко развернулась к нему.

— Не говори мне прекратить! Ты не имеешь права мне указывать!

Сквозь стены отчетливо доносился шум и смех соседской вечеринки. Я ведь собиралась лечь спать сразу после разговора с Нейтом. У меня были планы. А Рид их рушил к чертям, и я уже подумывала присоединиться к соседям, лишь бы сбежать от него. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь — сквозь одежду, кожу. Я инстинктивно обхватила себя руками, прижав ладони к бокам.

Единственной мыслью было бежать, хотя казалось, будто я ждала этой встречи целую вечность. Бывало, я молилась, чтобы он однажды появился у моего порога.

— Почему ты одна?

— Я не одна, — прошептала я. — То есть… он в Чикаго.

— Понятно. — У Рида напряглась челюсть. — Ты с тем парнем?

— Да. Нейт. Мы вместе. Сейчас. Я не врала тебе. Я не такая.

Он медленно кивнул.

— Знаю.

— А вот ты не можешь сказать того же, не так ли? — хотелось вырвать себе язык. Не понимала, зачем я ворошу старые обиды. Уже ничего не исправить. — Забудь, — буркнула я, прежде чем пройти мимо него, на ватных ногах. Его запах накрыл меня мгновенно и вернул всё: улыбки, которые предназначались только мне, его вкус, то тепло, которое дарит только он. Я замерзала, буквально изнывала и умирала от жажды хотя бы одного прикосновения его пальцев. Я чувствовала, как здравый смысл ускользает, и хваталась за него из последних сил. А потом накатила паника.

— Тебе стоит уйти, — сказала я, схватив стакан из шкафчика и подставив его под струю воды, чтобы создать между нами хоть какой-то барьер в виде столешницы. Теперь я была на безопасном расстоянии. Он не сводил с меня глаз, пока я делала долгий глоток.

— Хочешь?

— Нет, спасибо.

— Может, чего покрепче? Чтобы потом, знаешь, мог позвонить мне после ухода и объяснить, с чего ты вообще оказался на моем крыльце.

— Ага. Ты прямо располагаешь к разговору по душам, — снова усмехнулся он.

— Прекрати, — выдохнула я, чувствуя, как сердце отчаянно бьется в груди, пытаясь вырваться и спрятаться за угол.

— Перестать улыбаться?

— Да. Водка или виски?

— Ни то, ни другое.

— А может, гоголь-чертов-моголь124? — выпалила я, обессилев. Он рассмеялся в голос, а я внутри просто сгорала.

— Я скучал, — прошептал он. — Безумно. — Он двинулся в обход стойки, но я резко вскинула руку, останавливая его.

— Что ж, прекрасно, пришлешь открытку из Калифорнии.

Его очередной смешок еще больше разжигал во мне ярость. Горло будто опалило огнем, и по коже разлилась зудящая волна. Я дернула ночнушку, пытаясь хоть как-то справиться с невыносимым жаром. Залпом осушила еще один стакан воды и почувствовала, как на лбу выступила испарина. Не выдержав, я схватилась за подол, стянула свою нелепую муумуу через голову и швырнула на пол, оставаясь в шортах и майке.

— Тебе нужно уйти.

— После того, как скажу то, зачем пришел, — сказал он, медленно скользя взглядом по моему телу, задерживаясь на всех местах, которые когда-то знал слишком хорошо.

— Что ж, тогда пьем.

— Я не буду, — твердо ответил он. Я вытащила из холодильника бутылку водки, щелкнула крышкой, но он выбил ее у меня из рук. Бутылка с грохотом отлетела и ударилась о раковину.

— Не пей, — резко сказал он.

— Почему?

— Просто не надо.

— Решил завязать?

— Да. И с тебя паршивый пьяница, — он сократил расстояние между нами. — Я достаточно накосячил, особенно когда дело касалось тебя.

— Это больше не имеет значения.

— Имеет. И мне жаль.

— Ты уже говорил это.

— Но не трезвым, — произнес он и кончиками пальцев взял меня за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом — таким глубоким, словно наши души на мгновение соприкоснулись. Внутри меня будто что-то щелкнуло.

— Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — прошептала я, и губы мои задрожали.

Он убрал руку.

— Я все еще на дне, — пробормотал он себе под нос, — невероятно.

— Просто скажи уже. Пожалуйста. Что бы ты ни хотел сказать, и уходи. — Всё мое тело тряслось, и я была уверена, что он это видит.