— Рядовой Лем, к лагерю приближаются какие-то силы.

Лем приложил руку к своему наушнику и слушал, наблюдая за тем, как Харман говорит. Он чертыхнулся.

— Сержант, вы только что сказали «явиться в рабочую бригаду на северной баррикаде»!190

Аркин наблюдала, как солдат в палатке охватывает почти суеверный шок, когда они поняли, что их связь подменяется в реальном времени191.

— Слушай команду! — крикнула Харман. — Сетевые коммуникации скомпрометированы — связь только прямая пиринговая, один-на-один! Переходим на допотопный «пешком-нет»(пер.11), с этого момента — самосинхронизация. — Она дала задание троим из солдат разнести информацию о связи и сказала: — Все остальные, вы со мной.

Когда она направилась к выходу, Аркин сказала:

— А я могу чем-то помочь?

— Убедитесь, что гражданские поняли ситуацию.

Как-то за обеденными разговорами Харман объясняла Аркин, что такое самосинхронизация. Это была часть сетевой доктрины, разработанной НАТО. Эта доктрина разрабатывалась для ситуаций, когда иерархическая схема командования и методы управления прошлого не срабатывали или их подавляли самоорганизующиеся «флешмобы»192, которые мог вызвать противник. Немалые ресурсы сосредотачивались на обучении офицеров тому, как проявлять самостоятельность. Самосинхронизация пришла из учения об эмерджентности193 — как большое количество автономных единиц могут, следуя простым наборам правил, словно по волшебству координировать свое поведение в отсутствие команд из центра. Такое поведение демонстрируют пчелиные ульи, муравьиные колонии и стаи птиц. Харман сказала, что Командный пакет миссии для Урлии включает подобные персональные автоматизированные наборы правил для всех, начиная с командующего и вниз по иерархии, что теоретически должно было позволить военным подразделениям продолжать действовать совместно в отсутствие командования, как если бы оно все еще существовало.

— И ты теперь в стайной армии, — так выразилась Харман. Теоретически194, самосинхронизация могла генерировать чрезвычайно сложное скоординированное поведение в больших группах солдат, но Аркин не слышала, проверилось ли когда это в бою.

Им предстояло испытать теорию на практике.

К гражданству прилагались свои привилегии; если этот канадец, Соколоу, и его аэфорийские союзники знали местонахождение ближайшего аэфорийского убежища, то и Намвар мог его узнать. Он тоже был гражданином Аэфории.

Он отчаянно погнал свой грузовик по улице, пока не добрался до перекрестка. Там околачивалась ватага подростков. Все они с настороженным видом наблюдали за тем, как гнутся и мерцают оверлеи города, словно их давил напор информационной атаки.

Намвар резко затормозил рядом с детворой. Осмотрительно прикрыв лицо от многочисленных камер наблюдения, он крикнул в окно.

— Тысяча юаней, если вы подожжете машину посреди этого перекрестка.

Они уставились на него. Намвар поднял в руке пакет с бумажными деньгами — сейчас не удалась бы даже анонимная беспроводная финансовая транзакция. Он завел двигатель, чтобы показать, что готов уехать в любой момент.

— Пошли! — крикнул старший из пацанов, и они направились к ближайшей из припаркованных машин.

Намвар остановился через полквартала, вылез и побежал назад. Он знал, что канадец идет сюда пешком, но среди всех этих снующих людей его было трудно заметить. Большинство из толпы стремилось домой — поденные работники, напуганные обвалом оверлеев и внезапным появлением кружащих вертолетов. Они чувствовали, что город перешагивает грань, за которой ждет новый неизвестный хаос. Намвар, между тем, понимал, что в поисках подвернувшихся возможностей из своих нор вот-вот повылазят банды.

Странное дело, однако: казалось, что оверлеи сопротивляются атаке, которая, по словам Сайруса, должна была стать неотразимой. Над зданиями появлялись красные полумесяцы, и зеленые метки, которых он никогда раньше не встречал, гласящие «безопасная зона». Кто за ними стоит? Он никогда не видел ничего подобного.

Канадец и его друзья появились как раз в тот момент, когда дети подожгли машину, которую они выкатили на перекресток. Намвар убедился, что его аэфорийская метка видна, и выбежал, держа в руке телефон и крича: «Мистер Соколоу! Сюда!»

Взвились клубы черного дыма, резко обрамляя аэфорийскую метку убежища, висевшую в нескольких кварталах за ним. Когда аэфориане замешкались, Намвар ухватил Соколоу за руку и бросил: «Мой грузовик вон там!».

— Ах, да…

Намвар потащил его прочь, полагая, что сутолока бегущих человеческих фигур разделит их и других аэфорийцев.

Соколоу отстранился.

— Но мы должны подождать…

— Нет времени! Я могу нас туда довезти! — Намвар притворился, что находится на грани паники, что было нетрудно сделать среди всех этих криков и размахивающих рук. Чуть дальше по улице из мужского клуба высыпали одетые в камуфляж фигуры со старыми автоматами АК-47. Это начало мобилизоваться ополчение.