Ей кто-то тихо ответил, но я не разобрала, так как слышала только Марину:

— Да, это конечно. Но сейчас смысла в обсуждении уже нет. Все погрузили на судно: и цеха, и корма, и инструменты, весь крупный скарб. Осталось только скот загнать, и людей обустроить…

Я подумала о том же. О чем собрались говорить… Ведь все ясно. Они видели атаку, понимают, что это только начало. Хищники не отступят от добычи, которая почти у них в руках. Но, как оказалось позже, ясно это было далеко не всем.

Марина быстро вошла в комнату. Сегодня она была в длинном травяном сарафане похожем на мой, только зеленом, и волос у нее был заплетен в пышную рыжую косу.

— О, Ивета… Ну как съездили? Я слышала, все прошло удачно?

— Да, все получилось. Питомник уже не работает. В здании никого не было, мы нагрузили мешки и увезли все что можно. — В самых кратких фразах я рассказала, что произошло. Промолчала только о схватке и «сюрпризе».

—Да? — Марина хитро улыбнулась. — А чего это хозяин просил у меня чего-то седативного для Иветы?

Я через силу улыбнулась:

— Психика у меня слабая. Нервы сдают… наверное потому.

— Слабая? Я наверно что-то не так поняла… Ну ладно. Все вернулись живыми, как говорила мне бабушка: «главное кости целы — остальное нарастет». Пошли, у нас впереди сложный день.

По дорожке нас нагнала маленькая Маринка и, смущаясь, протянула мне небольшую вязанную лошадку.

— Это вам, учительница! — Я, расчувствовавшись, на миг потерялась, рассматривая подарок, потом подняла глаза на ребенка.

— Спасибо… у меня никогда ничего такого не было! — И прижала игрушку к себе.

Маринка радостная убежала. Мы обменялись с большой Мариной веселыми взглядами.

— Видишь, как тебя дети любят.

Я счастливо кивнула.

Мы пришли в большой амбар, там уже собралось много народа. Разбившись на группы, люди о чем-то беседовали.

Марина поздоровавшись, сразу начала говорить: «что надо подумать, ничего ли мы не упускаем перед поездкой». Но ее перебил старик с куцей бородкой и большой залысиной на седой голове, стоявший в группке, которая была к нам ближе всего:

— Да че ты нам тут рассказываешь… глупость вы затеяли! Уж сидели бы на месте и не прыгали! Какой сейчас переезд, а? — Он говорил уверено, не скрывая раздражения и своего превосходства.

Стиснув зубы, я задержала дыхание, гневно глядя на пожилого мужчину, вышедшего вперед.

Но на врача его «рассуждение» не произвело особенного впечатления, Марина невозмутимо отозвалась:

— Мы для того оставили все дела и пришлю сюда, чтобы обсудить, я слушаю вас. Что конкретно вам непонятно? По пунктам.

Он прочистил горло и обратился к людям, словно Марина говорила что-то несущественное:

— Зачем нам куда-то ехать завтра? Лето потеряем. Скотинка только отходить после зимы начала. Вот озимые соберем, овощи засолим, тогда и начнем собираться. Столько дел пропустим! Куда спешить? Хозяин уж слишком напирает… А нам к чему торопиться? Мы — не он! Я правильно говорю? — Мужчина впереди оглянулся на деда Семена. Тот ответил выразительным взглядом и распрямился на стуле.

Неужели и дед Семен поддерживает этот бред?

Некоторые женщины из толпы подхватили вопль, «куда нам торопиться», истово соглашаясь с выводами самоуверенного старика.

Выступил второй мужчина моложе первого, без бородки и залысины, но чем-то на него сильно похожий, видимо сын.

— Ну, в самом деле! У хозяина свое мнение, у нас свое. Он же с нами не едет, так чего сам все решает. Мы и сами не дети сопливые, все видим. Это выгодно ему, но не нам!

— Вы видите что-то не то… Ферму уже атаковали, куда еще смотреть, чего ждать? — спокойно вмешалась в стройную беседу довольных собой мужчин Марина, обведя людей задумчивым взглядом.

Настырный старик был неумолим, заладив свое:

— Ты в хозяйстве мало что понимаешь, Марина!

— Ты лекаришь, вот и лекари дальше! — с раздражением оборвал ее второй, моложе. — И вообще, не лезь, мужчины разговаривают.

— Дед, и чего ты так заерепенился? — вдруг усмехнулась одна и бабулек в кожаных штанах и куртке, стоявших рядом с упрямым оратором, — чирьи-то на заднице полезут, небось к врачихе побежишь? Дай умному человеку сказать, тебя-то мы поняли.

— Бабка Шурка, молчи.