Георг спокойно возразил:

— Ну… если бы они заметили нашу машину, тут же на подъезде вызвали подмогу. А без машины мы показались им легкой добычей. Нам вступать в открытый бой… сейчас это неразумно. Сразу выяснится кто мы — они тут же отправят к ферме войска, не дожидаясь пока земля просохнет. Придумают что-то с переправой и прочими препятствиями и начнут атаковать. А нам очень важно выиграть эту неделю. На кону жизнь всей фермы.

Немного помолчав, пока Георг задумчиво наблюдал за огоньком в печке, я вновь спросила:

— Думаете, он не узнает, кто уничтожил его бойцов?

Георг сразу понял, что я говорю о беловолосом.

— Его среди нападавших не было, значит, меня он не видел. Даже, если он что-то подозревает, то доказательств нет. Я позаботился об этом. — Он вынул из кармана и кинул мне колпачок от иглы инъектора.

Я думала, он не заметил моего вмешательства.

— Те странные пули, которыми вы уничтожили первых наемников, это распространенная вещь?

Глядя на меня, Георг усмехнулся.

— Боишься, что по ним поймут, с кем встретились?

Я напряженно кивнула.

— Насчет этого не волнуйся. Те, кто после найдет их, сообщат, что плохо вооруженные мародеры уничтожили бойцов холодным оружием. Нас они не видели, бой шел в темноте, сомневаюсь, что они поняли, сколько всего нас там было. Надеюсь, на этом допрос окончен? — усмехнулся Георг, загасив умирающий огонь.

Я пожала плечами, отведя от него глаза. В груди что-то горело, не давая дышать, и жар нарастал, это было очень больно. Я скривилась, чуть не застонав. Вдруг Георг подошел ко мне и обнял, согревая.

Я не большой любитель прикосновений. Они заставляют меня чувствовать себя неловко. Я не знаю, что должна делать в ответ. Но сейчас я остро ощущала его тепло и близость — появилось ощущение безопасности. Согревая, он так сильно прижал меня к себе, что не стало хватать воздуха… Но сейчас такое объятие мне было нужно больше всего — жгущая боль в груди ослабла. Меня отпустило. Я смогла нормально вздохнуть, хоть и вздох получился больше похожий на всхлипывание, стало легче. Мы так и застыли в неподвижных объятьях.

Довольно скоро послушался звук мотора.

Георг спокойно отозвался:

— Санька приехал, идем.

Стоило ему только отодвинуться и исчезнуть его теплу, как я вновь ощутила себя замерзшей и уязвимой.

Мы вышли из избушки. И прошли к дороге. Из машины вышел только Санька. Посмотрев на нас, он проворчал:

— Хорошо, что все обошлось. Все же зря в пекло девчонку притащили…

Георг, открывая заднюю дверь вездехода, невозмутимо отозвался:

— Сейчас самое безопасное место рядом со мной, не стоило так волноваться.

Санька рассмеялся:

— Ох, командир, высокомерие вас погубит.

— Надеюсь, это случится, как можно позже!.. — И весьма довольный собой, Георг подмигнул мне.

В кабине было битком набито бойцами, но хозяин дал им команду, и половине пришлось устроиться друг на друге. Только тогда нам нашлось место. Они конечно ворчали, но мы сели и поехали.

Конечно, эту дорогу сложно назвать удобной. Мы сидели, вжавшись друг в друга. Один из белокурых «соседей», имени которого я не знала, державший на себе Лекку, весело предложил:

— Замерзла? Лучше ты садись ко мне на колени, чем этот конь педальный. Да садись, согрею!

Георг наградил его таким взглядом, что этого доброжелателя словно ветром сдуло. Лекка плюхнулся на его место и довольно поднял большой палец, демонстрируя мне, мол, отлично получилось.

Но я даже не улыбнулась. Голову переполняли настолько разнообразные впечатления, что мысли путались, сбивались. И такой жизненно необходимый сон никак не шел.

Георг

Мы ехали уже полночи, несмотря на неудобства, команда вовсю храпела. Только Ивета безотрывно смотрела куда-то себе под ноги, без намека на сон хоть в одном глазу.

Я знал, что она не устроит сцены. Она никогда не устраивала сцен, ни раньше, в худшие моменты, ни теперь, когда ей пришлось пережить натуральный шок. Хотелось ее успокоить, сказать, пройдет и это, но обстановка не позволяла. Я протиснул руку у нее за спиной и, не обращая внимания на ее изумление, крепко прижал к себе.