Как хорошо! У меня сегодня должен был быть интереснейший день. Я еще осенью была на ярмарке, но как-то мельком, просто проходя мимо, с недоумением смотрела на веселящихся людей. Там ведь не только продавали-покупали, но и беззаботно веселились и дурачились, словно проблем нет и не было вовсе.

Мне давно хотелось попробовать, как это радоваться со всеми вместе. А еще сегодня надо купить себе что-то удобное и тогда проблема: «во что переодеться, если у тебя есть только комбинезон и ночная рубашка», наконец исчезнет.

Выглянув в окно, я прошептала:

— Итак… умыться, одеться и бежать к Милане, завтракать… а потом на ярмарку. Заодно Марину расспрошу, как она меня учить будет.

Закрылась рядом дверь кабинета, послышалось шарканье кожаной подошвы о камень лестницы, хлопнула входная дверь. Значит, Георг уже ушел. Отлично. Мне легче. Теперь я смогу в ночной рубашке, не натягивая пластикового комбинезона, сбегать умыться, и принять душ, и, прихватив надоевшее одеяние с собой, спокойно переодеться в комбинезон уже там.

Спешно побежала в душ, торопясь привести себя порядок до возвращения хозяина.

Предвкушая веселье, я быстро искупалась, а потянувшись к одежде, обнаружила, что оставила комбинезон в спальне.

— Ну и ладно, оденусь у себя… — проворчала я, натягивая ночную рубашку, думая о том, что позову Светика или Эмму в помощницы на ярмарке. — Или Ларису позвать? — Последние дни много с ней общалась, так что могла обратиться за помощью к ней, я ведь никогда и ничего сама не покупала.

Выскользнула из душевой, укутав плечи домотканым полотнищем, которое заменяло мне полотенце, — в доме было довольно прохладно, тем более после душа, — у лестницы я застала Красотку, о которой после всех поездок и приключений думать забыла.

Я остановилась, чтобы пропустить ее в узком коридоре. Но она, кажется, была чем-то очень недовольна, и просто так проходить мимо не собиралась.

Красотка приблизилась вплотную ко мне, в такой близости было что-то неприятное. Медленно измерив меня гневным взглядом, она прорычала:

— Мало того, что вокруг тебя и так все крутятся, ты и Георга соблазнить решила?

Затягивая грубое полотнище полотенца узлом на груди, я нахмурилась. Сила ее неприязни казалась мне совершенно необъяснимой, никогда ее не обижала, даже не помышляла о таком. А сейчас хотела побыстрее попасть к себе, чтобы переодеться. Больше ничего.

— О чем ты? Если о ночной рубашке, то я просто забыла в спальне комбинезон. Никаких корыстных целей не преследовала.

— Угу, а серебро кто получил? Просто так, что ли? Или за труды во благо хозяина?

Ну… вообще-то за труды, но ей сейчас ничего не докажешь.

— Подслушивала? Это некрасиво, — усмехнулась я.

— Да как ты, уродина, смеешь мне говорить что красиво, что нет?! Ты… мелкая дрянь, присосалась к дому. Да кто ты такая?! — Раззадоривая сама себя, наступала на меня Красотка с откровенной враждебностью.

Я прикусила губу, отступая. Ну не драться же с ней. Она же не упырь, не враг, — просто глупая и обиженная девчонка, которая придумывает себе невесть что от нечего делать.

Сейчас я готова была просто сбежать, пусть думает, что хочет, мне от этого ни холодно, ни жарко, но Красотка, заметив, что отступая, мы добрались до лестницы и я стою уже над ступенями, вдруг в гневе резко толкнула меня на них спиной …

— Сдохни, тварь! — в бешенстве шипела она, глядя мне в лицо с ненавистью.

Как удалось мне по инерции задом преодолеть ногами первые две ступени, я не знаю, но дальше не в состоянии ни за что ухватиться, стала падать, в отчаянии наблюдая за этим будто со стороны.

Хлопнула дверь… и вместо каменных ступеней и сломанной шеи, я влетела во что-то мягкое и, как я поняла после, теплое.

От удара он пошатнулся, но мы не упали.

Медленно подняла глаза — за мной возвышался Георг. Я ведь ударилась в него со всей силы, и как мы только не упали вместе! Еле перевела дух, и тут же прикусила щеку, чтобы заглушить стон от боли. Падая, за что-то зацепила ногу. Теперь не могла встать сама.

— Ты везучая, дрянь, даже сейчас выжила… — продолжала наверху бесноваться Красотка, не сводя с меня злобного взгляда.

Я с ужасом посмотрела на нее в ответ. Но, кажется, она все же не поняла, что чуть не наделала: злобная усмешка, прищуренные глаза, обиженно-визгливые нотки в голосе. Чтобы больше не видеть этого я растерянно повернулась к Георгу, но он тоже смотрел на Красотку.

— Спасибо… — едва слышно сказала я, не понимая, куда делся голос.

— Не за что, — недобро процедил он, и, вновь подняв голову к Красотке, холодно прибавил: