Георг перевел дыхание и, подходя к столу и усаживаясь на свое место, ответил как можно спокойней:

— Что дальше? Ничего. Хочешь, я продам тебя первому желающему?

— Продашь? — Вопль гнева перешел в визг. — Продашь?! Ты обещал меня беречь! Как это продашь?!

При том, что со стороны ее крики и бешенство смотрелись отвратительно, я заранее была на ее стороне. Во-первых, ненавижу упырей. Во-вторых, я их всегда ненавидела, ненавижу и буду ненавидеть. В третьих, до этого момента Красотка была всегда спокойной и даже излишне спокойной, если не сказать равнодушной. Значит, он ее обидел. И обидел сильно.

Георг совсем успокоился, словно не услышал ее вопля. Он нажал на кнопку, стоявшей на столе небольшой рации и рявкнул:

— Зайди!

Его рука все еще лежала на спинке сиденья, но сам он подался вперед и положил другую руку на стол. Видя невозмутимость хозяина, Красотка еще сильнее взбесилась. Она подскочила к столу, схватила и запустила в него коробку с карандашами, в которую Георг педантично складывал тонко отточенные разноцветные палочки.

Хозяин легко увернулся, и коробка со всем содержимым с грохотом рассыпалось по полу.

— Э-э! Ты знаешь, сколько они сейчас стоят?! — возмутился Георг. Красотка ответить не успела, в кабинет влетел запыхавшийся Корбан. Растерянно оглядев хозяина, он молча уставился на Красотку, словно не зная как к ней подступиться. Но Георг пристально посмотрел на Корбана и коротко кивнул в мою сторону.

Заметив меня на диване, Корбан с облегчением расплылся в улыбке:

— Мне как раз фильм не с кем посмотреть было. Пошли ко мне!

Не дожидаясь ответа, он подхватил меня вместе с одеялом, закинул на плечо, вышел из кабинета и спустился вниз. Притащив в какую-то комнату без окна, стряхнул куль со мной на диван.

— Ты же у меня никогда не была, Веточка-Иветочка? — Корбан деятельно осмотрел свои мрачные запыленные владения.

В ответ я натянуто улыбнулась, опасаясь шевелиться.

Он зажег небольшой светильник с живым огнем.

— Заварю тебе чая, — весело предложил Корбан, — и найду тебе что-нибудь поесть, ты все-таки моя гостья. У меня вообще с гостями здесь туго, а с гостьями и подавно. Так чего тебе хочется?

— Хватит просто чая, — тихо отозвалась я, смущенная его последними словами. Гостья? Это странно неловко и удивительно... и добавила. — Есть я не хочу… Спасибо.

— Но ведь надо. Только немного подожди... — Настаивал он.

Отойдя в угол комнаты, где стоял стол, заваленный каким-то оружием, бронежилетами и прочими малознакомыми мне предметами. Корбан расстегнул и стащил через голову толстый вязаный свитер, — отчего его короткие темные волосы стали дыбом, — и скомканным бросил поверх горы из наваленных вещей.

— Я не ждал его вызова, но все к лучшему… — улыбнулся он, явно раздумывая, чем бы угостить гостью. Он засунул дрова в плиту, стоящую в противоположном от стола углу, и развел огонь, на который поставил чайник. Потом откуда-то из недр стола достал большую фарфоровую чашку, запыленную как все кругом.

Минуту подумав, он помыл ее водой с того же чайника, что только что ставил на огонь.

От его хлопот мне было очень неловко, но я не сдержала улыбки, наблюдая за его действиями. Хотя спроси у меня, что вызвало эту улыбку, я бы не ответила, так как сама не понимала. Наши взгляды на миг встретились. Он легко, но очень выразительно пожал плечами и тоже улыбнулся.

— Это все из-за редкости важных посетителей… Вот будешь заглядывать ко мне чаще, все будет как надо… — подмигнув, добавил он.

— Хозяин запретил сюда ходить, — мягко пояснила я.

— Ко мне можно. Моя комната прямо перед входом в подвалы, можно зайти, не удаляясь вглубь переходов. — Отмахнулся Корбан. — У меня такая шикарная коллекция фильмов, а смотреть не с кем.

Я кивнула, изучая его внешность. Темные волосы, темные глаза, белая кожа — внешне, воин был гораздо привлекательней Георга, не говоря о том, что он был выше и шире в плечах. Крупный ровный нос, близко расположенные глаза, гармоничный рот. Всегда и веселый и добродушный с девушками… Теперь я понимала отчего Светик так сходила по нему с ума.

Мои размышления прервал его голос:

— Не знаю, чувствовать себя польщенным или оскорбленным под таким изучающим взглядом… — усмехнулся Корбан.

Я очнулась, покраснела, быстро покачала головой, потом робко отозвалась:

— Простите, просто задумалась.

— Ну вот, только я начал надеяться... — усмехнулся он, наливая кипяток в чашку. — Держи… — Корбан хотел вручить горячую чашку мне, но потом предусмотрительно отставил ее на деревянный подлокотник дивана:

— Пусть чуть остынет, а мы будем валяться на диване, отдыхать и набираться мудрости, ведь давно известно, что лень — это подсознательная мудрость. — Он лукаво подмигнул. Потом нажал на что-то валяющее среди вещей. На стене загорелся огромный монитор.