Уиллард прислонился к стойке, скрестив руки на груди, к нему вернулось самообладание.

– Я заплачу каждому из вас по тридцать тысяч долларов, если вы меня отпустите.

– Заткнитесь, доктор, - сказал Курт.

– Пятьдесят тысяч.

– Это большие деньги, - сказал Сандерс.

Его рука дрогнула.

– Просто открой занавес.

Сандерс откинул брезент, и открылись два отсека из шлакоблоков, встроенных в заднюю стенку. Доступ к каждому отсеку осуществлялся через шарнирную раму из стальных прутьев примерно шести футов в высоту и трех в ширину, закрытую на висячие замки. Они напоминали грубые тюремные камеры.

Правый отсек был пуст. Сквозь раму на петлях Курт разглядел отверстие в том месте, где была сорвана решетка, - канал, который вел к вентиляторам снаружи.

В левом отсеке что-то шевельнулось.

Вики наклонилась вперед, с досадой глядя сквозь решетку. Ее голос был прерывистым, надтреснутым.

– Это... люди?

Курт прошел мимо нее, чтобы посмотреть. Эта шарада продолжалась достаточно долго.

– Не подходи слишком близко, - сказал Сандерс.
– У них хорошая досягаемость.

Курт застыл на месте, вглядываясь внутрь. На самом деле в загоне было две фигуры: одна, сгорбившись, сидела в углу, другая стояла прямо. Сначала он подумал, что это, должно быть, тени, просто странные тени - так и должно было быть. Но постепенно начали вырисовываться детали, подобие конечностей, голов, сдержанные, осторожные движения, бледные очертания фигур, не совсем человеческих. Он долго смотрел на них, и у него возникло ощущение, будто змеи плавают у него в животе, когда он понял, что они смотрят на него в ответ.

– Это уловка, - пробормотал Курт, но он знал, что это не так.

Он знал, что столкнулся лицом к лицу с чем-то, чего не могло быть. Он чувствовал себя опасно неустойчивым, как будто стоял на коньках; холодное оцепенение охватило его, пока он продолжал разглядывать застывший ужас перед собой.

Их кожа была пятнистой, вязко-серой, похожей на слизняка, источающего влагу. Первый из них стоял в косых лучах солнца, и тени от прутьев решетки криво ложились на его мускулистое тело. Он едва заметно дышал; его мускулы перекатывались, изгибаясь, под плотной нечеловеческой кожей.

– Сколько, ты сказал, сбежало?
– спросил Сандерс.

– Двое, моя контрольная группа, - пожаловался Уиллард.
– Это было около недели назад. Они выбрали старую шахту для своего логова, которая идеально подходит для них, возможно, даже лучше, чем их естественное окружение.

– Но почему?
– Вики была ошеломлена.
– Зачем привозить эти вещи сюда?

Уиллард наклонился вперед, как марионетка, в глубоком, реактивном изумлении.

– Почему?
– спросил он.
– Почему любой человек решается задать такой важный вопрос? Открыть миру нечто невиданное, во что до сих пор не верили, воплотить в жизнь тысячелетний миф... Мне бы приписали открытие новой двуногой формы жизни.

– И неважно, сколько людей погибнет в процессе, - заметил Сандерс.
– Мы были для тебя пешками, не так ли? Мулы, которые сломали себе хребты ради твоего великого открытия.

– Не мулы. Первопроходцы, люди судьбы. Ты должен чувствовать себя польщенным, что принял в этом участие.

– Скажи это двум морским пехотинцам.

– О, в самом деле, сержант, такой военный человек, как ты, должен понимать, что в критических обстоятельствах человеческая жизнь неоценима.

– Тебе легко говорить. Они были моими друзьями, а не твоими. И тебе не пришлось наблюдать, как они умирают.

Слова так и не дошли до Курта. Он все еще смотрел на загон, охваченный отвращением.

"Лица, - подумал он.
– Боже мой, лица".

Словно воплощения средневекового видения ада, лица злобно смотрели на него в ответ. Они были узкими, с заостренными мордами-клиньями, и в них ужасно не хватало деталей. Существо, стоявшее впереди, шагнуло ближе к решетке. Два отверстия в оправе для носа задрожали, принюхиваясь. Выступающая вперед длинная челюсть чуть-чуть опустилась, показав гладкие губы, обнажающие ряд острых, как бритва, зубов, которые блестели, как мишура. Но хуже всего были глаза, без признаков зрачка или радужной оболочки - просто огромные черные шары, широко расставленные на переднем крае черепа. Они сияли, немигающие и черные, как сферы из полированного дымчатого стекла.

Существо просунуло руку между прутьями решетки. Выкрикнув: "Господи Иисусе!" Курт отскочил назад, когда рама с грохотом ударилась о цементные болты. Еще один дюйм, и его схватили бы за горло.

На глазах у всех скрюченная трехпалая рука открылась и закрылась, щелкнув когтями.

– Я же говорил тебе, что у них хорошая досягаемость, - напомнил Сандерс, хотя его и не тронуло мгновенное возбуждение.
– И как только они схватят тебя, поверь мне, они уже не отпустят.

От страха грудь Курта готова была разорваться. Существо крепко прижалось лицом и плечом к прутьям, а его рука все еще тщетно тянулась к ним. На какой-то мучительный, тошнотворный миг Курт испугался, что он действительно может протиснуться сквозь решетку.