"Заткнись", - хотелось сказать Джеку.

– Да, - сказал он.
– Как ты можешь говорить все это, просто глядя на меня?

– Я бармен. Когда ты достаточно долго смотришь на товар с другой стороны прилавка, ты узнаешь его с первого взгляда. Поверь мне.

– Отлично. Я впечатлен. Что мне делать?

– Поставь себя выше этого. Если ты этого не делаешь, ты принижаешь себя, а это пустая трата времени. Ты должен посмотреть на это с другой стороны: "Я выше этого. Я лучше, чем она, и я лучше, чем тот, с кем она сейчас трахается". Тебе не обязательно верить в других людей, Джек. Тебе нужно верить только в себя.

"Верь в себя".

Это звучало как хороший совет, но прямо сейчас Джек не чувствовал себя лучше других.

– Это немного эгоистично, не так ли?

– Конечно, - сказал Крейг. Загорелся зеленый свет, и "Альфа Ромео Спайдер" проскочил мимо светофора.
– Но разве не эгоистичнее чувствовать, что вся твоя жизнь рушится из-за девушки?

Джек попытался осмыслить вопрос.

– Я тебя не понимаю.

– Мы думаем, что у нас все сложно? Черт, мы не знаем, что такое "сложно". Спроси людей в Сибири о "сложном", спроси людей в Индии, в Африке. Спроси у всех бедняг, которые голодают, или слепнут, или страдают параличом нижних конечностей. Они скажут тебе, что такое сложности. Я хочу сказать, что мы не должны принимать все как должное. Мне только что повысили плату за обучение, и я в бешенстве. Ты думаешь, что вся твоя жизнь - дерьмо, потому что Вероника бросила тебя ради другого парня. Бедные мы, да? На Кубе приходится откладывать три месяца, чтобы купить пару туфель, которые разваливаются через три недели. В Чили людей пытают электроинструментами. Детям в Африке приходится есть кору деревьев и грязь. И мы думаем, что у нас все плохо? Черт...

Джек почувствовал себя виноватым.

– Теперь я тебя понимаю.

– Когда мы принимаем жизнь как должное, мы становимся придурками. Каждый день, когда мы просыпаемся, а мир все еще вращается, - это великий день.

Крейг был прав. Джек принимал все как должное. Он забывал, как ему повезло, что он живет в свободном государстве. Обычно простые вещи были ответами на самые сложные вопросы.

Мотор "Спайдера" заурчал. Теперь Мэйн-стрит ожила в послеполуденном блеске.

– Так куда ты направляешься?
– спросил Крейг.

– В "Изумрудный зал". Я кое с кем встречаюсь.

– Вот это настрой. Тебе сейчас нужна поддержка.

– Лучше высади меня здесь, - сказал Джек, указывая на угол Калверт-стрит.
– Это не то, что я бы назвал свиданием.

– С кем ты встречаешься?

Джек начал выбираться из машины.

– Спасибо за ободряющую речь, Крейг. Увидимся позже вечером в "Подземелье".

В солнечных очках Крейга отражалось лицо Джека.

– Не вешай мне лапшу на уши, чувак. С кем ты встречаешься?

– Судебный психиатр, специализирующийся на невменяемости преступников.

* * *

Из многих выдающихся ресторанов города "Изумрудный зал" был лучшим, и в отличие от некоторых других ресторанов на площади, он был первоклассным, но не вызывающим. Официантка сразу встретила его с улыбкой, несмотря на наряд Джека, а затем заметила значок, прикрепленный к его поясу. На нем были выцветшие джинсы с чернильными пятнами и потрепанный темный плащ, сквозь который легко можно было разглядеть его "Смит".

– Я здесь, чтобы встретиться с мисс Панцрам.

– Она прямо здесь. Следуйте за мной, пожалуйста.

Джек никогда не встречался с Карлой У.У. Панцрам, хотя много раз разговаривал с ней по телефону. Она была главным психиатром-консультантом в Центре оценки Клиффорда Т. Перкинса. Именно здесь всех государственных преступников оценивали по психологическим характеристикам; здесь решалось, будут ли они считаться преступниками или психически больными, и Карла Панцрам была единственной, кто принимал решение. Она также консультировала на стороне многие другие полицейские управления. В то утро Джек доставил Перкинсу сводку по делу Баррингтон (которой было очень мало) и материалы по делу Баррингтон (которых было еще меньше). В случае с психопатами очень важно действовать очень быстро, даже когда делать было нечего.

Голос в телефонной трубке всегда казался ему как у крупной, даже похожей на амазонку женщины. Реальность показала ему обратное: тонкая, если не сказать хрупкая, женщина. У нее были уложенные светлые волосы стального цвета, и на вид ей было около сорока. На ней была простая серая юбка и белая блузка.

– Капитан Кордесман, наконец-то мы встретились, - сказала она, поднимаясь, чтобы пожать руку. Ее ладонь была прохладной и сухой.
– Вы не похожи на полицейского.

– Я знаю. Я похож на хиппи, который спит в бетономешалке.

– О, но вы никогда бы так не поступили. Вы страдаете клаустрофобией.

Джек вздрогнул. Это было правдой.

– Откуда вы это знаете?

Ее улыбка обнажила мелкие ровные белые зубы.

– То, как вы подошли к столу. Как будто что-то нависло над вами.

"Она подвергает меня психоанализу еще до того, как я успеваю сесть".

– А еще вы чем-то опечалены, - сказала она.

Джек сел. Он устал от того, что все рассказывают ему о нем самом.

– Я ценю, что вы делаете это для меня так быстро.