Меня всегда все считали красивой и эта черная метка далеко не аналог грядущего счастья.

Окружающие ставили другим в пример мою гладкую, свежую кожу, высокие скулы, румяные щеки, маленький вздёрнутый носик, что сейчас раскраснелся, как помпон у невеселого клоуна! Рост у меня тоже не маленький, талия узкая, ноги длинные… Только сейчас это всё смотрится несуразно! Я… Не гожусь для него вовсе. Сижу у зеркала какая-то зашуганная, загнанная в тот самый единственный угол. Никакая. С какой стороны не посмотри!

Тут опухшие глаза, там лишние бока…

А Женька, он… Необыкновенный. Высокий. Красивый. Сильный. Стальной. С ним не то, что за каменной стеной… Он — непробиваемый бункер. С таким…

Трель звонка разбивает тишину опустевшей квартиры. Нехотя тянусь к телефону. Номер тот же. Прошло десять минут. Он готов — я уже не готова.

— Жень, я не пойду.

— Хорошо. Я подожду. Сколько надо.

Голос звучит ровно. Без давления и какой-то фальши. При этом он настолько глубокий и многогранный, что хочется просто начать говорить ни о чём, обретать в нём спокойствие, слышать и слушать.

— А если я не пойду?

— Тогда придется нарушить устав и совершить похищение одной очень приметной и дорогой девушки.

— Чем же она тебе дорога? — цепляюсь за слова, а сама невольно развожу губы в улыбке.

— Ты для меня свежий ветер в этом душном мире, — чеканит бесстрастно, поражая своей простотой и рациональностью.

— Я умоюсь и выйду.

— Буду ждать сколько надо.

— Жень…, — обдуваю глаза плавным потоком воздуха. Он не уточняет, но слушает. Знаю. — Я тебя люблю. В глаза сложно…

— Выходи и убедись в обратном, — подтрунивает, заставляя поджать губы от глупого желания вновь беспочвенно начать улыбаться.

— Пара минут. Выхожу.

Мира

Заворачиваю за угол, натыкаясь на светлый седан. Резко вздрагиваю от сигнала клаксона. Машинально срисовываю номер машины и убеждаюсь в том, что с владельцем никак не знакома.

В моих мыслях всё ещё главенствует полный сумбур, а тем временем затемненное стекло водительской двери едет вниз. Настороженно слежу. Гулко выдыхаю, когда вижу его глаза. Чистые. Светлые. В свете солнца и вовсе безоблачные и бескрайние.

Улыбаюсь. Невольно. И начинаю более уверенное движение к пассажирской двери.

— Привет, — роняю стеснительно, как только оказываюсь внутри.

Прячусь с ним от целого мира и разделяю на двоих намного большее от чего мы отделились за тёмными стеклами.

Женька осматривает меня непробиваемым взглядом, а кажется, словно сканирует все скрытые отклонения. Берёт мои пальцы в свои. Скрепляет вместе обыденным и лёгким жестом.

Наблюдаю приоткрыв рот. От неожиданности. От того… Что так можно. Прикасаться. Не думая. Вести себя так, точно мы сто лет знаем друг друга. И вместе. Не меньше.

— Доверься, Мира, — согревает мою душу улыбкой. — Я покажу тебе одно уникальное место. Ты поверишь, что говорить в глаза то, что думаешь совсем не страшно.

— То, что чувствуешь, — поправляю неловко. Поджимаю губы, ожидая моральную встряску: сейчас он сведёт к шутке всё вчерашнее и сделает вид, что мы с ним, перед друг другом, ничем не обязаны. Так оно и есть, но… Эти долбанные «но» всегда рушат исход самых красивых фантазий.

Кто я для него? Почему он вообще со мной? Здесь? Почему вчера в этих руках было так сладко, а сегодня прикосновение незнакомца ощущается таким обыденным и приятным?

— У меня тоже ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь, — проговаривает Женька не меняя спокойного тона. Смотрит на меня объясняя избитые истины, о которых почему-то раньше не думалось. — Это всё абсолютно нормально. Не барахтаться в куче неподходящих людей, а взять своё. Нужное. Верное. Единственное.

— Это очень странное признание в любви, Жень, — стыдливо увожу взгляд, не понимая, для я чего я с ним спорю? Пытаюсь противостоять? Невозможному. Именно так он сейчас ощущается. Бесконечно правым.