Что-то меня удержало. Что-то за шкирку.

М-м?

— Спокойно, это я, — произнёс Стужев, через секунду перехватывая меня уже не магией, а руками. — Деактивируй доспех, уложу.

— Я сама, — буркнула, меньше всего желая, чтобы он лез в мою жизнь таким образом.

— Полина, успокойся, — вздохнул он устало. — Не собираюсь я к тебе приставать. Проконтролирую, что ляжешь, и всё. Будет глупо убиться рядом с кроватью, ударившись виском об угол. Снимай доспех.

Ну, как бы он прав, но…

Мысли путались, тело было вялым, воля не подавала признаков жизни, внутри меня и вовсе шли неведомые хаотические процессы разлада, так что я просто закрыла глаза, приказывая себе не запоминать этот позор капитуляции, и деактивировала доспех.

Ну и кто бы сомневался: отключилась.

Не знаю, в какой момент глубокий обморок перешел в не менее глубокий сон, но в какой-то момент мне показалась, что зазвонил телефон. Но может и показалась: это был всего один звонок, и больше телефон меня не тревожил и я снова крепко уснула.

Позже как-будто слышала голоса, но это не точно. Они не заставили меня проснуться по-настоящему.

А потом…

Светило солнышко. За окном щебетали птахи. Под щекой билось чужое сердце…

— Не помню, чтобы приглашала тебя в свою кровать, — пробормотала я с нескрываемым раздражением.

— Тебя лихорадило, — последовал спокойный ответ, на что я недоверчиво замерла. — Под утро начались судороги. Я два раза вызывал Дока, чтобы он вколол тебе магний и магический аналог фенитоина. Ты перенапряглась и снова скакнула. Поздравляю с третьим рангом, ваше сиятельство. Но если не хочешь словить сердечный приступ, постарайся не напрягаться хотя бы дня два. Договорились?

— О?

Обдумав всё услышанное, сначала не поверила, засомневалась, но потом прислушалась к себе и с досадой констатировала, что он прав.

Чрезмерное потребление ядер и многочисленные скачки энергии туда-сюда не пошли организму на пользу и он выглядел расшатанным. И впрямь стоило себя поберечь.

В общем, я подумала… И сказала:

— Спасибо, что позаботился.

— Пожалуйста.

— Можешь идти.

— Не могу, — хмыкнул Стужев, чем моментально возмутил, так что я сразу вскинулась, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза, но в итоге увидела лишь смачный зевок и покрасневшие от недосыпа белки. — Гордись, стажер. Ушатать собственного наставника во сне не каждому дано.

Стало немного стыдно.

Но вообще-то я не просила! И присмотреть за мной могла та же Уля.

Могла ведь?

Правда, пока я сердито сопела и придумывала, что сказать, Стужев закрыл глаза и нагло уснул, а я… Посмотрела на него, такого очаровательного и беззащитного… И тоже закрыла глаза.

Если никто не сносит дверь с петель, значит, мир еще не рушится и никуда спешить не надо.

К сожалению, минут через сорок к нам заглянул Савелий и не знаю уж, как почуял, что сплю я лишь вполглаза, заставил меня лечь ровно на спину и сунул в вену иглу капельницы, категоричным тоном приказав не сопротивляться, иначе всего триста миллилитров раствора станут литром и к кровати он меня привяжет.

— Точно импотентом сделаю, — ворчала я, но лежала, а Савелий почему-то не боялся. И тогда пригрозила другим: — И шрам с лица сведу!

— Думаете, стоит? — Док выразительно потер свою небритую физиономию. — А если Дашеньке не понравится?

— Считаете, что со шрамом вы красивее? — хохотнула с недоверием.

— Брутальнее, — ухмыльнулся «Витязь». — Слышали поговорку: шрамы украшают мужчину?

— Док, я тебя сейчас синяком украшу, — откровенно сонным голосом пробурчал Стужев, не открывая глаз, но умудряясь наощупь найти мою руку и сжать. — Обязательно трепаться над моим бездыханным телом?

— Был бы ты бездыханным, тебя бы это уже не волновало, — хохотнул Савелий, но тут же сам себя оборвал. — Всё-всё, молчу. Дождусь, когда капельница закончится, и уйду.

И ведь не солгал! Правда, под конец умудрился вколоть прямо в трубку капельницы дополнительный укол, содержимое которого попало в мою вену практически моментально, вызвав подозрительную сонливость, но… я не возражала. В самом деле, когда ещё выдастся такая великолепная возможность просто поспать?

В итоге в следующий раз я проснулась уже в четверг в восемь утра, о чем мне любезно сообщил телефон, поставленный на беззвучку. На нем накопилось почти два десятка пропущенных звонков, причем половина из них не значилась в моей книге абонентов, так что я уверенно отложила телефон обратно и прислушалась к себе.

Эти сутки определенно пошли мне на пользу, о чем моментально рассказал идеально работающий организм, отладивший сам себя.

Но больше всего мне понравилось то, что в кровати я была одна, как и в комнате в целом. Можно было смело потянуться, простонав от наслаждения, ещё смелее откинуть в сторону одеяло, выяснив, что я в одних плавках (вот гад!), ну а потом отправиться в душ и там понежиться под теплыми струями воды, вымывшись от и до.