И пускай именно Савелий, зная меня лучше всех, посматривал с некоторым волнением, наверняка замечая за мной непривычный зловещий настрой, остальные просто максимально быстро настроились на рабочий лад. Воронежские целители взялись за каталку, мы прошли в дальнюю палату, где как раз оставалась одна свободная реанимационная кровать, переложили пострадавшего на операционный стол и прикинули фронт предстоящих работ.

Нам предстояло снять с бойца доспех и как минимум пришить левую руку, которую поразительно ровно отрезало по верхней трети лучевой кости, и правую ногу, о-очень неудачно отрезанную по косой впритык к тазовому суставу.

К счастью, руку и ногу нам в комплект положили, причем конечности тоже находились в жестком стазисе, так что даже кровь внутри не свернулась.

— Интересно, чем это его? — полюбопытствовала вслух, изучая практически идеальный ровный срез, словно скальпелем. Огромным скальпелем.

— Скорее всего воздушным магическим клинком, — предположил Док. — У них самый ровный срез. Правда, не представляю, что за тварь такое могла сотворить… Сам я с таким не сталкивался.

— Граф Каменский позволил мне глянуть отчет своих бойцов, — отозвался Сидоренко. — Это был сухопутный кальмар с щупальцами. Два из них были толщиной в мононить и он хлестал ими, как плетьми. К счастью, оказался довольно слаб перед огненным артефактом. Ради этого майору пришлось подобраться ближе и буквально запихать этот артефакт твари в пасть. Не повезло, когда отступал.

Ого… Боюсь, если бы я с такой тварью столкнулась, не успела бы и мяукнуть, наматывая щупальца на кулак. Лишилась бы кулака до того, как тварь словила инфаркт!

— Что ж… Док, мне нужно ядро. И запасаемся терпением, просто так мне ультру не взломать.

Увы, я оказалась права.

Прошло не меньше часа, я изучила доспех от и до, особенно места среза, которые были ничуть не слабее прочих, но всё было тщетно — этот боец оказался мне не по зубам.

Что ж… Сам виноват!

— Док, готовь капельницу пациенту. Ему будет плохо. Мне тоже не помешает, но смотри сам. Остальным быть готовым к реанимационным мероприятиям.

А потом я окутала свои ладони кислотной магмой, выбрав именно эту комбинацию доступных стихий, как самую ядреную, и приложила их к правому бицепсу майора, решив не взламывать доспех, а уничтожить. В самом деле, чего мелочиться? Нам ведь главное бойца спасти, верно?

Удивительно, но мне потребовалось почти пять минут серьезных усилий, чтобы пузырящийся и воняющих под моими ладонями доспех начал поддаваться (Доку пришлось открыть окно и звать Стужева, чтобы организовал нам проветривание), но лишь минут через десять, когда я начала уже реально уставать, под моими ладонями оказался не истончившийся доспех, а живая плоть.

Я едва не упустила этот долгожданный момент, враз снизив мощь негативного стихийного воздействия, но все равно взломать личный энергетический щит бойца сумела только минут через пятнадцать.

Но сумела!

Фу-у-ух!

К счастью, на этом моя работа была завершена, о чем моментально сообщил Сидоренко, в считанные мгновения проведя пациенту диагностику. Вернуть на место кости, скрепив их штырями и пластинами, сшить сухожилия и мышцы, а затем и кожу они смогут с Ярославом и без меня.

— Вот это только приберите и можете отдыхать.

Мне указали на кислотный ожог на месте, где я растворяла доспех. Тц, безобразие какое… Да, нужно прибрать. К счастью, много времени это не заняло, я даже кожу сумела выровнять, оставив майору на память буквально небольшую «звездочку» кислотного ожога. Захочет — сведет. Но это вряд ли. У него на теле этих шрамов — десятки! Одним больше, одним меньше…

А мужик колоритный. Этакий Илья Муромец с легкой проседью в короткой каштановой бороде. Темные кудри, соболиные брови, не раз ломанный нос. Сразу видно — боец!

Разобравшись с рукой, на какое-то время я всё равно задержалась у операционного стола, внимательно наблюдая за работой профессионалов, ну и следовало полагать, что эта глупость не осталась безнаказанной — меня тут же привлекли к сращиванию сосудов, так что следующие два часа я методично штопала майора его собственным эндотелием и соединительной тканью — всем тем, из чего состояли сосуды и артерии человека.

Ради этого Док обколол пациента мощной дозой пептидов и липидов, разгоняя регенерацию Зосимчука до максимального предела, ну а я следила, чтобы она шла поэтапно, а не как попало.

Закончили мы уже ночью, во втором часу, так что стоило возмутительно бодрому Савелию констатировать, что операция завершена, всем спасибо, все свободны, я громко поблагодарила всех за помощь и вышла из операционной первая — устала просто дико!

Правда, стоило подняться по лестнице на второй этаж, как сразу стало ясно — рано я сбежала, не попросив витаминку на дорожку. Напряжение начало спадать, на его место пришла просто дикая усталость, навалившаяся на мои плечи неподъемной бетонной плитой, так что через гостиную я шла уже через силу, до спальни добралась на одном упрямстве, а там, умудрившись запнуться о край кровати, едва не полетела лицом в пол, но…