В парадной форме.

Хорошо, что я тоже не в чем попало приехала!

В итоге пришлось в срочном порядке изображать на лице улыбку, прямо на ходу выдумывать красивую речь, которая уйдет в мир, и от души благодарить за щедрое финансирование военное ведомство и правящую семью, которая вела проект с первых дней его существования.

В принципе сказала я хорошо, но лишь благодаря поддержке Егора, который всё это время простоял рядом. Ленточку перед воротами мы дружно резали втроём: я, генерал и цесаревич, причем меня поставили в центре, а на фотографиях, которыми чуть позже пестрела вся сеть, меня и вовсе выставили на передний план.

О самом комплексе журналисты написали несколько заранее хвалебных статей: мол и спасение для губернии, и прорывные технологии в реабилитации ещё недавно безнадежных больных, и опытный персонал, и самое современное оборудование…

В общем, захвалили нас так, что мы просто не имели права подвести народные ожидания.

Да вроде бы и не собирались.

В течение двух следующих недель корпуса были забиты под завязку и я ездила на проверку ежедневно, лично знакомясь с медкартами поступивших к нам пациентов и самими пациентами, проверяя назначения, выписанные нашими специалистами, и где-то одобряя, а где-то серьезно подправляя диагноз и вытекающие из него рекомендации.

Переехали в новые корпуса все те, кто лежал в городском корпусе, включая Игоря и ещё троих ребят, проходящих интенсивное лечение ядрами регенерации и разломными витаминами, которые давали не очень быстрый, но всё же восстановительный эффект, и бойцы уже начинали потихоньку приходить в себя, но больше физически, чем ментально. В памяти ещё зияли существенные дыры, затронувшие прежде всего личность, но я искренне надеялась, что всё поправимо.

В отдельную вип-палату переехала княгиня Долгорукая, причем сразу с тем расчетом, что ее пребывание в санатории будет носить скорее статус «отельного отдыха», чем реальное лечение. Благодаря ежедневному контролю состояния матери и ребенка, её здоровье сохранялось на стабильно удовлетворительном уровне, но рисковать не стоило. Тем более она попросилась в санаторий сама.

И да, она знала, что Игорь попал в госпиталь, причем в удручающем состоянии, но отнеслась к этому скорее отстраненно-философски, чем действительно переживая за сына, и тут оставалось лишь догадываться, какие отношения в семье у них были.

Подозреваю, не особо теплые, иначе бы она вела себя иначе.

Как бы то ни было, мы делали всё от себя зависящее, чтобы и дальше не допускать смертей и осложнений, не совместимых с жизнью, а ещё начали потихоньку переделывать первый корпус под поликлинику и лабораторию. Да-да, для проведения диспансеризации среди министерских вояк.

Эта идея нашла активное одобрение у Ибрагимова, и мне на спецсчет поступила очередная сумма адресного гранта, чтобы мы закупили оборудование для лаборатории. Дело это было не дешевым, особенно некоторые реагенты, выявляющие смертельные болезни крови и мозга на ранних стадиях, так что против я ничуть не была.

В начале ноября мы посетили свадьбу Варанова и моей матери, которая оказалась довольно пышной и пафосной, несмотря на почтенный возраст молодоженов, но счастливыми выглядели оба, и я искренне за них порадовалась. Если им действительно хорошо друг с другом, то пусть хоть каждый месяц празднуют. Главное, чтобы жили в гармонии, а не из корысти.

Близилась зима…

— Полина!

— Тьфу ты, блин! Напугал! — Я сидела в своём домашнем кабинете, внимательно изучая сайт с детскими вещами и начиная потихоньку выбирать чепчики-распашонки, когда в комнату прямо сквозь дверь влетел до ужаса деловой Ржевский, которого я не видела уже пару месяцев, и замер перед моим столом. — Что такое, поручик? Убери с лица это серьезное выражение, мне не по себе.

— Прости, — поморщился гусар и прошелся туда-сюда, но затем снова остановился передо мной, заложив руки за спину. — Знаешь, я многое думал. И понял, что ты должна это знать.

— Что такое? — Я напряглась ещё сильнее и уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Дима, не томи! У меня сейчас давление подскочит, а мне нельзя!

— Прости-прости! — Ржевский аж волосы на голове взлохматил от волнения. — Я не хотел! Не надо так волноваться, это совсем не то, что ты думаешь. Речь о подвале.

— Вот ни разу не успокоил. — Я растерянно сморгнула. — Что опять у нас с подвалом?

— Ничего! Не опять! В смысле… — Призрак шумно выдохнул и выпалил: — Помнишь, я говорил, что в подвале у нас остались ещё два тайника?

— А-а… Ты об этом? — Я аж по креслу растеклась от облегчения и посмотрела на предка с укором. — И что там? Золото инков?

— Каких инков? — растерялся поручик, но потом увидел на моих губах улыбку и цокнул. — Полина, будь, пожалуйста, серьезнее. Нет там золота. Понимаешь…

Он шумно вздохнул, ещё раз прошелся по кабинету и посмотрел на меня, причем как-то грустно. Чем снова очень сильно насторожил.

— Там лежит моё тело. И не только моё.

— В смысле?!

Я снова впала в ступор, на что гусар неловко пожал плечами, отвел взгляд и только потом заговорил: