Но когда в конце первой недели раздался первый звонок от И.К., я снова откатилась назад. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы не ответить.

Дело в том, что я жажду, чтобы его звонки продолжались, и не могу заставить себя написать ему, чтобы он остановился. Хотя в глубине души я знаю, что это лишь оттягивает неизбежное.

К сожалению, тот самый трудоголизм, от которого я пыталась сбежать, уехав в Сиэтл, и который сама же назвала своей проблемой, я возобновила с удвоенной силой. Истон прямо сказал мне, что если я ничего не сделаю с этим, то с этого момента ответственность ляжет на меня.

Я знаю, он был бы разочарован, узнав, что я подвела саму себя.

Моё временное лекарство?

После изматывающего дня в газете я провожу вечера, вспоминая ту спонтанность в Сиэтле. Было блаженством погружаться в эти воспоминания, даже если после этого мне приходится проходить сквозь адское пламя, сражаясь с подушкой.

Папа был приятно удивлен, когда я перешла в режим повышенной производительности, и сказал, что время, проведенное в отъезде, пошло мне на пользу.

Но дело было не во времени. Дело было в человеке и в совокупности его качеств, которые вдохновили меня: его честность, его наблюдательность, наши джем–сейшены и то, как мы терялись вместе. Потерявшись вместе с Истоном, я открыла в себе новые стороны – стороны, которые откровенно не удовлетворены тем, как я живу сейчас.

Первые несколько дней я провела с его наушниками в ушах, погруженная в сенсорную перегрузку. В итоге мне пришлось убрать их в ящик стола, решив, что любой, кто слушает музыку в эмоционально нестабильном состоянии, – мазохист. Это настоящая агония – осознавать, что мой разум теперь ассоциирует определенные песни с человеком, навсегда запертым в том времени и месте, которое я не хочу перерасти.

Мне трудно рационализировать свои чувства или хотя бы приукрасить их. Каждый раз, когда я включаю песню из его плейлиста, я проживаю все те эмоции, что испытывала тогда, и всё равно вызываю в памяти наши с ним образы под определенные строки.

И лишь потом до меня полностью дошла та правда о силе музыки, о которой Истон говорил так убежденно.

Вчера вечером, покупая корм для Перси в зоомагазине, я услышала старую балладу 80–х и чуть не потеряла самообладание прямо посреди прохода.

Что безумнее всего, какие бы уловки я ни пыталась использовать, я переживала утрату Истона так, будто это был полноценный разрыв. Что. Просто. Ненормально.

Я даже по Карсону не горевала так долго, а мы, черт возьми, почти год жили вместе. Но тот факт, что мне так трудно отпустить, делает мою унизительную реакцию при отъезде из Сиэтла чуть более сносной.

Возможно, это была лишь вспышка из нескольких дней, часов и минут, но они остались со мной. Истон остался со мной, и это горько–сладко.

Истон по–настоящему целовал меня, трахал меня, и я уверена – дай мы друг другу шанс – он мог бы стать тем, кто по–настоящему полюбил бы меня.

Достаю телефон и вижу еще одно уведомление о пропущенном звонке, моргаю от удивления. Два звонка за сегодня. Он уже почти сдался. Осталось совсем немного. Аппетит пропал, я откладываю вилку, опускаю солнечные очки, и эйфория от его звонка обрывается, когда его имя исчезает с экрана.

В машине, с включенным на полную кондиционером, я постукиваю большими пальцами по рулю и смотрю на телефон, лежащий на краю моей сумочки, когда он снова загорается уведомлением о пропущенном звонке от И.К. Сразу после этого приходит сообщение от отца с похвалой за мою последнюю статью.

Папочка: Отличная работа. Есть несколько замечаний. Разберем их, когда вернешься с обеда.

Вина снова берет верх.

С вздохом убирая телефон обратно в сумочку, я переключаю фокус – газета, мой отец, мои цели, наши общие планы, – жму на газ, и правда мучительно укладывается внутри: для Истона Крауна среди всего этого нет места.

Глава 25. Истон

«Pets» – Porno for Pyros

Мой телефон вибрирует в руке, я готовлюсь к неизбежному и смахиваю, чтобы ответить.

– Привет, ма…

– И цитирую: «Истон Краун...»

– Мам, хватит, – я не могу сдержать растущую улыбку, выходя из кофейни, пока она продолжает говорить поверх меня.

– «...и его группа REVERB ошеломляют и зачаровывают своих фанатов каждым выступлением, и не без причины. Молодой Краун, кажется, делает заявление, отдавая дань уважения своим предшественникам. Его ежевечерний выход на бис – это намеренная дань уважения разнообразному списку влияний. Прошлой ночью он завершил свой сет композицией Porno for Pyros «Pets», и контекст ясен – мы все упускаем недостижимую суть бессмысленного мира».

– Мам...

– Ты знаешь, кто, блять, это сказал о моем сыне?

– Не говори мне. Я же сказал, что не читаю рецензии.

– Тогда не читай. Я прочитаю тебе их все.

– Разве у тебя сегодня нет интервью с Крисом?

– Он здесь, на громкой связи.

– Привет, чувак, – подает голос Крис, – я так рад, что ты наконец это сделал, хотя сейчас я тебя слегка ненавижу. Но все тебя сейчас ненавидят, так что воспринимай это как комплимент.

Я не могу сдержать легкую дрожь, пробежавшую по мне.