– Натали, остановись, – зовет Истон, когда я выхожу из салона и оглядываюсь, не имея понятия, где нахожусь и в какую сторону идти. Выбрав направо, я достаю телефон и начинаю заказывать машину, как его вырывают у меня из рук. Я опускаю глаза, отказываясь смотреть на Истона, и тянусь, чтобы забрать телефон из его руки. Его обнаженная, вздымающаяся грудь оказывается в поле моего зрения, пока он с легкостью держит телефон вне досягаемости. – Эй, эй, все не так.

– Все именно так, – огрызаюсь я. – Ты рассказал ему все!

– Прости, ладно? Он просто ужасно нетактичен.

– Что ж, теперь очевидно, от кого ты это перенял. – Я так разозлена, что все еще не могу на него смотреть, но слышу дрожь в своем голосе. – Если ты намерен унижать меня в отместку, ты уже проделал отличную работу, и, возможно, я это заслужила, но игра окончена, ясно? Это не должно дойти до моего отца, Истон, или до твоей мамы, никогда.

– Подобное дерьмо не в моей натуре, – резко говорит он. – Я не способен манипулировать ситуацией таким образом.

– То есть, не так, как это сделала я? Ты вообще понимаешь, что снова меня оскорбил?

– Это твое чувство вины искажает слова, придавая им не тот смысл, который я вкладывал. – Он хватает меня за плечи. – Посмотри на меня.

Я поднимаю на него взгляд, и Истон смотрит на меня с искренностью, в его глазах – отсвет той паники, что я чувствовала прошлой ночью.

– Бенджи – настоящий, и он понимает такое дерьмо. Людей вроде нас – тех, кто живет чуть ближе к поверхности эмоций, чем большинство.

– Это не про меня.

– Нет? Может, раньше и нет, но сейчас, кажется, это так.

Я выдыхаю, а он в ответ сжимает мои плечи.

– Он для меня брат во всем, кроме крови. Я доверяю ему свою жизнь, так же, как доверяю тебе, хоть и слепо, замечу. И я прошу у тебя того же.

Он резко выдыхает, а я провожу взглядом по мурашкам, выступившим на его обнаженной коже. Хватаюсь за рукав его куртки, собираясь вернуть ее, но он останавливает меня, и его голос становится резким:

– Не надо.

– Но ты замерзнешь.

– Плевать я хотел на куртку, – отрезает он. Я поднимаю на него взгляд и вижу то же мягкое выражение, мельком показанное им за время нашего общения. – Это меня ты выбрала, – тихо и хрипло произносит он. – Нравится тебе это или нет, но почему–то именно ко мне ты пришла, чтобы во всем разобраться. Бенджи немного старше меня, ненамного, но, возможно, он понимает то, что не вижу я. Поэтому я ему рассказал. Прости, что не предупредил тебя.

– Ладно. Я постараюсь понять. Но не мог бы ты сказать, почему ты сегодня такой угрюмый?

– Нам действительно нужно сейчас все выяснять, пока я стою полураздетый на гребаной улице?

– Нет... прости, – я кривлю губы. – Просто кажется, будто ты сегодня хочешь меня обидеть.

– Тогда ты неверно понимаешь ситуацию. Пошли, – в его изумрудных глазах мольба.

Когда я остаюсь на месте, вся напряженная от нерешительности, он ладонью мягко касается моей щеки, наклоняясь так, чтобы мы оказались на одном уровне.

– На этот раз я тот придурок, что застал тебя врасплох. Я признаю это.

– Дело не только в этом, Истон, – я почти закрываю глаза от ощущения его большого пальца, легчайше скользящего по моей щеке. – Может, мне просто стоит уйти. В смысле, я все равно завтра уезжаю.

– Ты не хочешь уезжать, – уверенно парирует он, сжимая мою руку и покачивая ее. – И я не хочу, чтобы ты уезжала.

Его признание ненадолго ошеломляет меня, а он смотрит на меня так же, как вчера вечером, когда мы едва не вспыхнули у отеля. С сознанием, затуманенным и почти покоренным, я не спорю, когда он резко разворачивается и ведет меня обратно в салон. Мы смотрим друг на друга, когда он открывает дверь, и легкая улыбка на его губах заставляет меня сделать шаг внутрь.

– Круто, – Бенджи, кажется, ни капли не смущен моей вспышкой. Истон отпускает мою руку и снова укладывается на стол, его внимательный взгляд прикован ко мне, пока я опускаюсь в кресло.

– Похоже, тебе не помешало бы выпить, – Бенджи готовит машинку. – Налей себе пива. В холодильнике еще есть вино.

– Ты прав. Вам по одному?

Бенджи качает головой.

– Он не может пить, пока делает тату, а я – пока работаю. Бар скорее для тех, кто ждет. Мы возьмем воды.

– Поняла, – решаю, что это не самая плохая идея. Подставляю бокал под кран и наливаю себе копченый портер, краем уха улавливая отрывки их горячего спора и ухмыляясь услышанному от Истона «тупому мудаку» одновременно со сменой музыки. С пивом в руке я достаю из холодильника две бутылки воды и, возвращаясь, разношу их. Бенджи благодарит, когда я ставлю его бутылку на стойку рядом с местом, где он работает, а Истону протягиваю его. Его взгляд вопрошает: «Мы в порядке?», и я спокойно киваю. Его плечи заметно расслабляются, и от этого вида мне становится еще теплее. Мы задерживаем взгляды, пока я снова сажусь на место и отпиваю пива. Машинка жужжит короткими очередями, и Бенджи, добиравший краску, заговаривает: