— О! Яички. — увидела в гнездах коричневые дары.

А папуля молодец! Смастерил витрину с ячейками и в каждый отсек напихал сена. Домики для жен петуха выглядели достойно. А если бы я возродилась в курице, то меня поселили бы в такой домик? Ладно-ладно! Надо мыслить здраво — меня сожрали бы в первый же день. Наваристый был бы бульончик.

Пока рябушки клевали из плоского и длинного корыта, я насобирала яиц в корзину. Естественно не просто взяла и протянула свои загребущие ручонки! Тут нужна ловкость и маневренность, чтобы курочки не заклевали ворюгу их деточек. Чувствую себя киднеппером, но кушать хочется.

Встала боком и правой рукой рассыпаю остатки корма из кастрюли, которую поставила в пустую ячейку без гнезда. Левой рукой украдкой тянусь к добыче. Птички-дамы едят и не отвлекаются. Петух тоже ест, но как-то настороженно. Или это я придумываю? Нет.

— Ну и чего ты смотришь? — замерла я с крупным яйцом в руке, что скрыла за спиной. — Песню тебе спеть? Ну слушай! Про тебя, между прочим.

"Хорошо живет на свете Олена. Ух!

Оттого большие яйки и маленький петух."

— Ты вон какой аккуратненький, а дамочки твои несут уж больно крупные яйца. Ты бы проверил их на предмет верности, а себя на наличие рогов.

Меня все-таки поколотили. То ли песня не понравилась, то ли засекли воровство. Выскочила из курятника в перьях и гов… в помете птичьем. Утро удалось!

Дома папуля даже глаза закатывать не стал. Молча отобрал урожай и развернул меня в сторону бани. Василена только и успела пихнуть мне сверток с одежкой на смену да полотенце. И на том спасибо.

А водичка теплая еще. Вот стояла бы железная буржуйка, то остывала бы быстро. А тут хорошая кирпичная печь с котлом. Посмотрела на ковш, висящий на стене, вспомнила батюшку. Не к добру это. Стирала и мылась быстро. И не зря.

— Вовремя. — встретил на пороге дома муж. — Ты нужна мне.

Вот это я понимаю! Сразу с признаний начал. Приготовилась слушать дальше.

— У старосты жители села самосуд решили устроить. — продолжил Вик. — Надо отвлечь. Никого толпа не слушает. Устрой им праздник какой-нибудь или сведи несведуемых да пожени быстро. Нам надо выдать этих артистов страже живыми и желательно целыми. Тебя тут любят и не тронут. Можешь развернуться.

Хмм. Не совсем то, но тоже неплохо! Не каждый раз признают мои заслуги вот так. Берусь! Только Веселея нужна. Ессесснно.

До таверны летела и сушила волосы на ходу. Папуля тоже бежал к старосте и меня подгонял. Пробегая центр, увидела толпу, что облепила уличный погреб Трофима Гордеича. Крепкий погреб. Надо узнать — где материал брали и кто строил.

Весю долго ждать не пришлось. Вот она услышала новость и в мгновение переоделась в уличное. Выходя из комнаты, натолкнулись на Григо в костюме с букетом розочек. Мы заверили, что отвлечем отца Митрия от разоренного розария, и сбежали.

— Получается, что наша командировка подошла к концу? — уточнила Веся, сбиваясь с быстрого шага.

— Ага. — подтвердила я. — Нам тут больше делать нечего. Можно еще скомпрометировать их, но это уж совсем на крайний случай.

— Поскорее бы этот случай настал. Что? Я никого еще не компрометировала! Интересно ведь.

Вик заметил нас из окна дома старосты и махнул, приглашающе, в толпу. Толпа из мужиков голов в двадцать хмурилась, ругалась и предлагала изощренные методы расправы. Веселея отвергла все как допотопные и предложила пытки. Чтобы она не ляпнула лишнего, я внесла свою лепту и ГТО решила применить к этим циркачам. Трофим Гордеич выглянул в другое окно, открытое, и дал согласие, предъявив толпе лист, на котором я вчера выписывала испытания и упражнения. Успела мало, но по ходу вспомню и добавлю еще.

Мужики в основном были не грамотные, а потому Веселея поставленным голосом зачитала вслух:

— Бег на короткие и длинные дистанции, прыжки в длину с разбега или с места, самооборона без оружия, подтягивание на перекладине, отжимания, бег на лыжах.

Из погреба потребовали пытки, но их никто не стал слушать.

— Ты, Оленка, командуй! — вышел вперед Ороен. — Говори что нужно нести и все будет. Только уж будь добра включи в список участников и меня. — потом он засмущался и добавил — Я жуть как люблю всякое такое.

Остальные мужики разделились на два фронта. Один тоже хотел участвовать, а другой решительно включился в охрану артистов.

Быстренько раздав указания, мы переместились (все, кроме Вика, старосты и тех, кто в охрану записался) во двор бочкарей. У них там большая свободная площадь, по которой бочки обкатывают, когда чем-то обрабатывают. Семья бочкарей была не против. Более того, Пронька и Игнат бодро и борзо включились в список испытуемых.

Скамьи расставлены вдоль забора, дорожка расчерчена, песочные часы на минуту (неизвестно откуда взятые) выставлены на стол председателя жюри, три стула для жюри и некий бесхитростный инвентарь.