— Выйдешь за меня? — тихо спрашивает и медленно разворачивается. Аленка уставилась на нас и переводит взгляд с одного на другого.

— Что?

Молчит. В глазах языки пламени. Господи, они уже не ореховые, а просто пьянящего цвета виски. Я перестаю соображать, и мысли как вата становятся.

— Выйдешь за меня? Замуж? — повторяет чуть громче.

Ставит Аленку на руки и из кармана достает бархатную коробочку. Горло пересохло, и его сдавливает ком. Не разреветься бы сейчас.

— Так ты поэтому хмурым был сег…

— Просто ответь, — даже голос повышает. Посмотрите, какой нетерпеливый.

Перевожу взгляд на коробочку. Там шикарное кольцо. Слюна собирается во рту от того, какое оно прекрасное.

— А подумать можно? — забираю коробочку, чтобы посмотреть поближе.

— Нет!

Выхватывает кольцо, берет мою правую ладонь и без разрешения надевает на безымянный палец.

Просто пипец.

— Ольшанский, ты точно абьюзер! — а у самой уже улыбка шире некуда.

— Заколебался переживать. Подумает она… — бурчит.

Потом берет обратно Аленку на руки и идет дальше. Словно ничего этого не было.

— А ты правда мой папа? — слышу вопрос Аленки. — Ты тому дяде сказал так. Я слышала, — говорит украдкой.

По голосу слышу, как дочка волнуется. Господи, для нее ведь это так важно. Но получается, соврать нельзя, а правду… нужна ли ей такая правда?

Олег всматривается в Аленку. От такого взгляда у меня все нервы стягивает в один большой тугой комок. Кажется, кровь густеет и медленно льется по всем венам.

— Если захочешь, буду.

— Хочу.

— Значит, договорились.

Теперь я знаю, как чувствуется счастье.

1,5 года спустя

Олег

— Ты как? — спрашиваю у жены. Сегодня утром Нина плохо себя чувствовала — непрекращающийся токсикоз.

— Нормально, — тихий голос.

Аленка сидит сзади и хмурится. Причину не говорит. Возможно, опять поругалась с Ванькой — сыном Куколки. Я купил дом в том же коттеджном поселке, где живет подруга Нины. Поэтому дети теперь соседи и играют, общаются каждый день.

— А нам еще долго ехать? Кажется, укачивает.

Быстро перевожу взгляд на жену. Теперь более остро воспринимаю любое отклонение от нормы в ее положении. Тревожность достигает такого пика, что выше уже некуда. Нина смеется, когда речь заходит о родах. А я у меня уже жилы в крепкие узелки от страха завязываются при мысли о них.

— Навигатор показывает пять минут. Потерпишь?

Прибавляю скорости.

— Он не мог выбрать ресторан где-нибудь поближе?

— Скажем, на выезде из нашего поселка? — хочу пошутить.

Но, я уже понял, что беременная жена сейчас не всегда понимает шутки. Нина смиряет меня таким недовольным взглядом, что просто схлопывает одним лишь взмахом ресниц.

А у меня все равно сердце как шальное работает. Даже когда она такая вредная.

— Нина, Игнат открывал свой ресторан в том месте еще не зная, как тяжело ты будешь переносить дорогу в беременность, — стараюсь говорить мягко. Но, блин, почему-то смеяться хочется. Жена смешно хмурится и прикрывает глаза.

Навигатор показывает уже три минуты. Потерпи еще чуть-чуть, моя девочка.

— А мы надолго? — доносится голос Аленки. Ей будет шесть, но умная не по годам. Точнее будет сказать хитрая.

— А у тебя какие-то дела на вечер?

Мой взгляд мечется от дороги до Аленки и обратно. Глазки ее бегают, что-то задумала.

— Ничего… — и отворачивается.

— Ты с Иваном поссорилась?

— Он пошел сегодня играть с Костей, а меня с собой не взял!

Голос обиженный. Ванька для нее лучший друг. Сейчас она воспринимает его поступок как предательство.

— Малыш, они мальчишки.

— А я девочка. Знаю. Куколка тоже мне это говорила. Но мне ведь интересно с ними играть.

Паркуемся на противоположной стороне от ресторана. Нина с довольным выдохом выходит из машины. Помогаю выбраться и прижимаю к себе. Вдыхаю ее аромат. Он неизменный — яблоко. Душа светиться начинает, когда она рядом, а запах запускает какие-то импульсы, что как умалишенный готов исполнять любую ее прихоть.

— Подарок, — напоминает жена.

Мы заходим в светлый холл. Он украшен и повсюду торчат какие-то цветы. И вообще, все настолько здесь милое, что тошнить начинает.