Поверенный торопливо зашептал ему.

— … можно привлечь за оскорбление…

Управляющий поморщился и покачал головой.

— Решение суда понятно? — обратился судья к единственному представителю Альдбро, который остался в зале.

— Вполне, ваша честь, — откликнулся Кнуд Йерде. — Как и право его обжаловать.

— Заседание закрыто.

Молоток судьи в последний раз ударил о стол.

— Так вы собираетесь подавать на обжалование? — поверенный удивленно смотрел на музыканта. — Зря потратите время. И помните, от обязанности выполнить решение суда вас это не освобождает.

Дагмар Дальвейг повернулась, ожидая ответа. Она смотрела на Кнуда Йерде с легкой ледяной полуулыбкой, словно собиралась сказать что-то убийственное, но сомневалась, стоит ли тратить время.

Кнуд Йерде поправил очки, словно защищаясь от этого взора.

— Я знаю законы, — коротко ответил он и, собрав бумаги, покинул зал.

Победители тоже двинулись прочь, а за ними вышел на крыльцо и Ларс. Слуга-ульп уже ждал у открытой коляски. Баронесса и Леннвальд простились с юристом. Куда делись Кнуд Йерде и Блюмквист, Ларс не заметил. Наверно, уже отбыли.

— Эй, гере офицер!

Ленсман обернулся. На мостовой стоял Снорри Прищур.

— Здравия желаю, гере ленсман! — Прищур прикоснулся к полям неизменной шляпы.

— И тебе не болеть, Снорри, — ответил Ларс. — Ты откуда?

— А-а, из лавки, всякой мелочевки домой прикупил. — Снорри потряс увесистой торбой. — А теперь вот и возвращаться поздно, дай, думаю, зайду — погляжу, как гере Иверсен устроился.

— Пойдем ко мне в кабинет. Посидим.

— Не, непривычно мне в полиции-то рассиживаться. Неуютно. А вот ежели в трактир прогуляемся…

Снорри с интересом посмотрел вслед коляске Дальвейгов.

— Чего Блюмквист-то ровно ошпаренный вылетел? Проиграли, что ли? А я сразу сказал: куда старине Нильсу против Йотуна переть? Жидковат…

Ларс взглянул на золотистые предвечерние облака, плывущие над площадью, и понял, что в самом деле не прочь развеяться.

Гостиница «Золотой гусь» стояла на главной улице города и по праву считалась лучшим в городе увеселительным заведением. Трактир на нижнем ее этаже являл собой образец местного уюта. Просторный общий зал, где подавали крепкое пиво и сытную еду, а также весьма прилично обставленное отделение для «важной» публики — с бильярдом, карточными столами и дорогим вином — делало это место желанной целью как для простого работяги, забредшего опрокинуть стаканчик после трудового дня, так и для праздного гуляки из местного «общества».

Держал гостиницу мистер Кеннет — переселенец из Дорнлесса, которого судьба невесть когда занесла в Норланд. Рыжий и чисто выбритый, он высился за стойкой, словно часовой на посту. Поприветствовав начальника полиции и его спутника, он пригласил гостей в «особую» половину, но Ларс и Снорри, не сговариваясь, направились к одинокому столику в углу общего зала.

Слуга притащил керосиновую лампу — уже начинало смеркаться, но люстру под потолком еще не зажигали — поставил на скатерть две кружки темного пива от заведения и, выслушав заказ, удалился.

— Ну, гере офицер, — сказал Прищур, отрываясь от кружки, — как у тебя на государственной службе дела идут?

— По-разному, — ответил Ларс. — Слышал, наверное, какая история с молодым бароном.

— Люди разное болтают, уж и не отличишь, где правда, а где бабские сплетни. Выпустили парня-то? Или врут?

— Выпустили, — подтвердил Ларс. — Вчера.

Судья выздоровел, и машина правосудия начала постукивать, принимая решения. Бьярне Тильсен был отпущен под поручительство и крупный залог, который заплатил Фратсен, и душевное смятение юноши при вынесении вердикта было безграничным. Когда он вышел из зала суда, фермер злорадно ухмыльнулся и наградил страдальца отеческим подзатыльником. Сомневаться, что дальнейшая судьба парня будет связана с Карой, не приходилось.

— Ты оттого такой усталый? Начальство гложет, поди: вынь да положь стрелка?

Так. И старик пошел по той же тропочке. Ларс криво улыбнулся:

— Нет. Тут другое…

Слуга вернулся с блюдом вяленой рыбы, сыром и ломтями поджаренного хлеба. Разговор ненадолго прервался, и Ларс благоразумно сделал вид, что сосредоточился на пиве и закуске. Снорри покачал головой и с хрустом переломил хребет сушеному хариусу.

— А я, знаешь ли, одно дело задумал…

Разговор пошел свободно. Обсудили дело: Прищур подумывал войти в долю к соседу и сообща построить мельницу, чтобы не таскаться невесть куда. Заказали еще по кружке темного. Старик словно понял, что не стоит расспрашивать Ларса о службе: больше говорил сам и все сворачивал беседу на шуточки. Ларс и не заметил, как на душе стало легче.

Трактир мало-помалу заполнялся народом. В «особой» слышалось щелканье шаров на бильярде, и вскоре мистер Кеннет отправил туда поднос с бутылками вина. В общей зале гомонила кучка возчиков леса, степенно ужинали лавочники и конторские служащие.

Ларс уловил обрывки разговора.

— Да дерьмовая та дорога, — жаловался небритый молодой парень. — Промоина на промоине и вьется, зараза промеж взгорков. А там — плиты стоят вот такенные. — он широко развел руки. — Я говорю старшому: давай плиту вниз стащим, промоину закроем. А он мне: дурень. Вот чего я дурень, а?