Лулет изумленно смотрела на него.

— Ты странный человек.

— Конечно, — согласился Ян. — Очень странный.

Он поднялся на ноги и начал ходить по камере. Три шага до стены, поворот, три шага обратно. Бетон, железная дверь, решётка вентиляции под потолком. Больше ничего. Как выбраться? Дверь заперта снаружи. Стены толстые. Охрана наверху. Оружия нет. Связи с внешним миром тоже нет.

Остановившись, он уставился в стену. Думай, Ян. Должен же быть способ. Но способа не было. Лулет сиротливо свернулась калачиком и заснула. Хорошо хоть так — во сне не мучается.

Ян задумчиво посмотрел на неё. Совсем недавно он жил в общине, копался в огороде, чинил крышу. Обычная жизнь обычного человека в обычном мире, который катился к чёрту. А теперь сидит в подвале с эйкором и ждёт смерти. Как это получилось? Когда он успел так глубоко влипнуть в чужие дела? Когда перестал быть просто выжившим и стал… кем? Союзником эйкоров? Предателем человечества?

Лулет повернулась на бок и вздохнула во сне. Она выглядела совсем юной. Почти ребёнком. Ян горько усмехнулся. Вот и думай теперь — кто из них двоих больше человек.

Сев на грязный пол, он взял миску с остывшей кашей. Ел медленно, без аппетита. Каша была пресной и противной, но он доел до конца. Голод был хуже. Доев, прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза.

Сон приходил урывками. Ян то проваливался в тяжёлую дрёму, то просыпался от скрипа или собственного храпа. Шея затекла, спина ныла, но двигаться не хотелось. В полудрёме ему мерещилось лицо Киры, потом Силтор, летящий в небе, а потом приснился отец: «Ты должен построить свою жизнь так, чтобы не жалеть…»

Жалеть не о чем, папа. Всё скоро кончится.

Глава 24

Ян то просыпался, то засыпал снова. Шея и спина затекли и болели. Он пытался устроиться поудобнее, но лучше не становилось. Бетон оставался бетоном — холодным и жёстким.

Лулет уже несколько часов лежала на боку, свернувшись калачиком и едва дыша. Ян с трудом поднялся и, подойдя к койке, прислушался: её дыхание было ровным и спокойным. Она просто спала. Это хорошо. Значит, жива.

За окном стемнело. Гул голосов наверху давно затих, только изредка скрипели половицы или хлопали двери. Может, утром их расстреляют. А может, решат не ждать рассвета. Он вернулся к своему месту у стены и, закрыв глаза, попытался заснуть по-настоящему, но мысли не давали покоя. Странно, казалось, в такой момент он будет размышлять о смерти, о том, что не успел сделать в жизни. Вместо этого в голове крутилась одна и та же мысль: как они вообще сюда попали?

Эйкоры, община, прошлое — всё смешалось в голове, не давая ясно мыслить. Лица, голоса, события наслаивались друг на друга без всякой логики. Вот он, восемнадцатилетний, стоит на террасе родительского дома, любуясь закатом. Вот Кира врывается в кабинет отца с кипой бумаг. Вот первый эйкор на экране телевизора — идеальный, улыбающийся, чужой.

А вот он копает грядки в общине, думает о картошке и дожде. Простая мирная жизнь. Никаких эйкоров, никаких силторов, никаких подвалов с железными дверями. В какой момент всё пошло не так? Зачем он свернул с той тропинки, ведущей к спокойной старости среди грядок и ремонта крыш?

А может, это произошло гораздо раньше? Ведь в течение года он и так должен был умереть. Диагноз на силторе прозвучал как приговор. Но люди в общине умирали постоянно. Лулет его спасла. Вылечила эйкорскими технологиями, вернула годы, которые уже забрала болезнь.

Ян открыл глаза и посмотрел на спящую Лулет. Она спасла его жизнь. А что он дал взамен? Привел в этот подвал? Можно ли что-то изменить? И есть ли у него на это шансы?

Ответа не было. Как и выхода отсюда.

Послышались тихие крадущиеся шаги, и Ян вскочил, тревожно всматриваясь в темноту. Звук шел сверху. Кто-то осторожно спускался по лестнице.

Ян замер, прислушиваясь к каждому звуку. Шаги были неторопливыми, осмотрительными. Человек явно не хотел привлекать внимание, но старые половицы слегка поскрипывали, выдавая его присутствие. Шаги приближались, и он напрягся, готовясь к худшему. В голове мелькнула мысль, что с ними решили покончить прямо сейчас, среди ночи.

Звуки затихли около их двери. Наступила тишина, казавшаяся оглушающей, но он тут же облегчённо вздохнул, за решёткой возникло лицо Киры.

— Тихо, — прошептала она, приложив палец к губам.

Ян подошёл ближе.

— Как ты сюда попала?

— Потом расскажу, — она возилась с замком, пытаясь отыскать ключ в увесистой связке. — Сейчас главное — уйти отсюда живыми.

Замок наконец поддался, и дверь открылась. Кира осторожно заглянула внутрь камеры.

— Можете идти? — спросила она шёпотом.

Ян кивнул и бросился будить Лулет. Та неохотно открыла глаза, осмотрелась и тихо спросила:

— Что происходит?

— Времени мало, нужно идти. Поговорим позже, — Кира осторожно вышла в коридор и огляделась.