Он замолк на мгновение, а затем тихо добавил:

— Представляешь, что меня ужаснуло больше всего?

Лулет наклонила голову, её лицо оставалось спокойным, но было видно, что ей интересно.

— Что?

Ян посмотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым, почти обвиняющим.

— Вы были людьми. Во всём. Мыслили, как мы, говорили, как мы. Вы не являлись машинами, ИИ или чем-то чуждым, вы были именно людьми, но полностью усовершенствованными и улучшенными. Мы не создали что-то новое. Мы создали нас самих, но без ошибок, и сами стали ненужными.

— Лишь тогда я понял, что испытывали другие. Это не страх перед неизвестным. Это страх перед тем, что тебя больше нет, ты не нужен. И тогда я тоже вышел на протесты, — Ян горько рассмеялся. — Никогда бы не подумал, что окажусь там, среди тех, кого раньше считал сумасшедшими.

Он откинулся на спинку кресла и задумался, словно снова видел перед собой толпу протестующих.

— Меня никто не понимал. Друзья, коллеги — все смотрели так, будто я спятил. Даже родители. Отец сказал, что это временное помешательство, а мама грустно смотрела и ничего не говорила. Но в тот период я не мог иначе.

— И вот стою я там, среди тех, кого ещё недавно считал глупцами, с плакатом в руках. Мы кричали, что люди не должны становиться ненужными, что нельзя отдавать эйкорам всё. Но нас никто не слушал. Нас было мало. Настолько мало, что всех можно было пересчитать по пальцам. Большинство людей встречали эйкоров с радостью. Новости только и делали, что пели им дифирамбы: как теперь всё будет легко, как людям больше не придётся утруждать себя работой, каким будет будущее — без стресса и проблем.

— Людям это нравилось. Им нравилась идея того, что больше ничего не нужно делать. Устал работать? Отлично, эйкор займёт твоё место. Не знаешь, как решить проблему? Эйкор всё сделает за тебя. Многие говорили, что это освобождение, что теперь человечество сможет жить, как мечтало всегда. Только никто не предупреждал, что мы станем лишними.

Ян на мгновение замолчал, глядя в окно. Его лицо стало грустным, но он вернулся к своему рассказу.

— И там, среди протестующих, я снова встретил Киру.

В уголках его губ появилась лёгкая улыбка.

— Заметил её не сразу. Она была с ребятами, сидела на земле и обсуждала что-то. Как всегда в центре внимания. Когда наши взгляды встретились, я чуть не выронил свой плакат.

Он рассмеялся, вспоминая тот момент.

— Мы сначала молчали, глядя друг на друга. А потом она подошла и спросила, будто мы и не расставались: «Ты что тут делаешь? Ты ведь ненавидел всё это».

— И что ты ответил? — полюбопытствовала Лулет.

Ян пожал плечами.

— А что я мог сказать? Что был идиотом, который думал, что всё знает? Что наконец-то понял, что она была права? Нет, я сказал: «Привет, Кира». Мы говорили долго, о многом. Она не упрекала меня, не смеялась. Слушала. В конце концов мы помирились. Я оставил свои нейросети и начал торчать на этих протестах вместе с ней и её друзьями. Нас было мало, но мы верили, что сможем что-то изменить.

Множество людей уже были очарованы эйкорами. Им нравилась идея жить легче, не работать, не напрягаться. Никто не хотел слушать о рисках, о том, что мы сами создаём тех, кто может нас заменить. В новостях, соцсетях и фильмах всё выглядело слишком привлекательно и красиво.

Он ехидно посмотрел на Лулет.

— Знаешь, это было странное время. Люди ещё не понимали, что происходит. Они думали, что это подарок, а не петля на их шею. Когда появляются такие технологии, — задумчиво произнёс Ян, — сначала кажется, что всё будет развиваться долго. Люди привыкли, что прогресс — это медленный процесс. Ты видишь первые телефоны — смешные кирпичи с антеннами, потом через несколько лет они становятся меньше, потом умнее, и только через десятилетия ты получаешь что-то вроде карманного компьютера.

Он усмехнулся, качнув головой.

— Люди думали, что с эйкорами будет так же. Что это только начало. Что их введут постепенно, будут дорабатывать, тестировать, медленно внедрять. Это казалось логичным. Привычным. Но… всё оказалось совсем по-другому.

Эйкоры появились, и всё понеслось, как снежный ком. Первый год их было немного, они экспериментировали, тестировали какие-то узкие сферы — медицина, наука. Люди наблюдали за ними с любопытством, но не сильно-то и беспокоились. А потом…